|
 В программной статье «Мы и другие» Николай Трубецкой прописывает лейтмотив многочисленных нападок на большевизм. Разъясняя различия между евразийцами и большевиками, князь Трубецкой неожиданно выхолащивает свою критику до самых приземленных градаций. Большевики, мол, вообще не мыслят о культуре, ставя во главу угла пролетариат, чисто экономическую дефиницию, определяемую трудовыми отношениями. Но ведь оттого что мы что-то посчитали это что-то не становится чисто количественным. Звезда не перестает светить, даже находясь в созвездии, превращаясь в единицу счета этого множества. А буржуазия, чисто экономическая дефиниция, определяемая отношением к средствам производства, способна на создание культуры? А крестьянство, военная аристократия, купечество? Все это понятия, вводимые акультурно, вне культурного контекста. Подобные ангажированные выводы о пролетариате, не способном создавать культуру, напомнили мне эпизод из романа Андрея Аствацатурова. В младших классах его герою не давалась на письме какая-то буква, кажется, «р». Мальчик безбожно коверкал ее, подменяя неразборчивыми каракулями. Первой тревогу забила бабушка. В прошлом школьная учительница, а теперь беспокойная пенсионерка, впала в шумное отчаяние, считая, что на ее глазах происходит что-то невообразимое. Горячность пожилого педагога пришлось остудить отцу школьника, который задал всего один вопрос: встречала ли она хоть раз в жизни взрослого человека, не способного написать букву «р». После чего старушка взяла себя в руки, отстала от внука, который совсем скоро забыл о проблемах правописания, начав выводить букву «р» так же легко, как все прочие буквы. Если бы в политической жизни проблемы разрешались так же просто… Но нет! Нет же! В политике раз замеченная загвоздка будет возникать вновь и вновь, какой бы банальной и смехотворной она ни казалась. Единожды споткнувшись, букву «р» вы не научитесь писать никогда. Вы слышите?! Никогда! К счастью, в «августе» не встречается ни одной литеры, напоминающей «р», разве что «в», но она не в счет (интересно, почему?). Августовский Опустошитель дарит гражданскому обществу #49. Политика. Платон, Томас Бернхард, Агота Кристоф, Юлиус Эвола, Эдуард Лимонов, Роже Витрак, Пьер Дрие Ла Рошель, Флэнн О’Брайен, Сергей Нечаев, Ги Дебор, Рене Домаль, Матей Вишнек, Филипп Соллерс и выуженная из самых пыльных закутков проза Егория Простоспичкина расскажут о политике больше, чем самый толстый словарь и самый визгливый телеведущий. Август 2026-го никогда больше не повторится. Ловите этот — единственный. |
