|
|
Предатель себя Он отправился в прошлое через крысиную нору. А секрет перемещения во времени ему поведала Крыса. Он отправился в прошлое, чтобы украсть у себя же молодость и здоровье. Этакий сукин сын! Настоящий подонок! За последней дверью налево в конце помидора он обнаружил свиток с магическим ритуалом кражи молодости и здоровья. В свитке содержался когда-то целый корпус ритуалов такого типа. Первым шёл самый элементарный — как обокрасть себя. Дальше сложнее — кража у собственных детей (это не требовало перемещения во времени). Потом — несколько вариантов, как обокрасть родителей, родственников, супругов. Тут уже могло потребоваться перемещение во времени в зависимости от выбора родственника. Например, малолетнего племянника можно обворовать, оставаясь в своём времени, потому что племянник — вот он, на самокате во дворе катается. А чтобы обворовать маму, папу, или дедушку, нужно вернуться в то время, когда они были молодыми. Самый классный ритуал, конечно, это кража молодости у постороннего человека, юноши, или девушки. Он не требует перемещения во времени — меньше возни, — и моральных дилемм поменьше. Всё-таки обокрасть собственного ребёнка, или родителя, или любимую/любимого — это требует большего очерствения души и глубочайшего морального падения. Украсть у незнакомца, с которым нет никаких эмоциональных связей, психологически проще. Чем легче ритуал с морально-этической стороны, тем труднее его техническая реализация. Например, первый ритуал, позволяющий украсть молодость и здоровье у самого себя, технически самый замороченный и сложный. Элементарным он имеет право зваться только лишь потому, что он элементарен по отношению к другим, более сложным, как электрон элементарен по отношению к атому, а атом — по отношению к макроструктуре вещества. Так, да не так! Макроструктуры сложнее и многообразнее элементарных частиц. Все электроны, протоны и нейтроны одинаковы до неразличимости. Но уже на уровне атомов возникают существенные феноменологические различия. Элементарность ритуала кражи у самого себя молодости и здоровья имеет обратный вид. От элементарного к сложному — всё проще и проще. Базовая концепция постепенно очищается от внешней громоздкой мишуры, того, что оказалось необязательным и откровенно лишним с развитием технологии и мастерства. Поэтому последний ритуал, который был когда-то в свитке, самый простой в выполнении, и решиться на него проще. Но крысы объели свиток, поэтому сейчас на нём полностью сохранилось описание только первого — элементарного — самого сложного и противоречивого ритуала, который позволяет украсть молодость и здоровье у самого себя. * Крыса подбивает меня отправиться в прошлое, чтобы я кое-что скрысил у самого себя. Очень соблазнительное предложение. Настоящее Искушение (с заглавной буквы). Но и очень странное и стрёмное предложение. Какие будут результаты, и что во что может вылиться, учитывая все эти временные парадоксы убиенных дедушек, наверняка предсказать невозможно. А Крыса всего расклада не раскрывает. Но Крыса предлагает конкретный путь в прошлое. А это уже невиданное решение! Я, наверно, соглашусь и смотаюсь, хотя бы чтобы биткойнов прикупить за копейки. Скоро всё изменится в этом мире. Помяните моё слово. Хотя... Когда вы проснётесь однажды, когда всё уже произойдёт, когда я натворю ошибок, или наоборот всё пройдёт по плану, вы не заметите изменений. Но поверьте, они грядут. В сущности, всё уже изменилось. Как путь от простого к сложному — чтобы всё становилось проще и проще. Как путь от базового к искусному. Как путь от каменного топора, которым задолбаешься строгать из бревна доску, до современной деревообрабатывающей промышленности. Как путь от дерева к металлу и пластику. Так может пролегать и мой путь к последнему и самому совершенному ритуалу. Первым я найду базовый ритуал. Позже станут проявлены и остальные — в последовательном эволюционном порядке. Возможно… Я краду у себя. Потом у сына. Потом у отца и матери. Потом у безликих близких разной степени дальности. Потом у друзей. Потом, наконец, доберусь до ритуала кражи у незнакомца. И что же я обнаружу? Возможно… Смогу ли я таким путём сожрать весь мир? Что почувствую, украв молодость у девушки? Оставит ли её молодость во мне что-то женское? Буду ли я вообще преображаться психологически и ментально в зависимости от личности жертвы? Возможно… Бессмертная медуза Turritopsis dohrnii могла бы написать этот свиток с ритуалами. Она способна оборачивать время вспять и двигаться в обратном направлении, пожирая себя. Так она возвращается в стадию полипа, откуда начинает жить заново полнокровной жизнью. Снова и снова, не зная лишений и ограничений! Изумительный плевочек Бога! * Я ожидал, что путешествие через крысиную нору будет наполнено какими-нибудь приключениями и ужасами. Но поразмыслив, решил — что, скорее, невыносимой тоской обыденности. Как противоположность путешествию Алисы сквозь кроличью нору у Кэрролла. Возможно, это глубокомысленней. Глубоко-глубоко — как крысиная нора. Помёт и коренья, дух сырой земли и ароматный флёр разлагающейся плоти мелких насекомых, червячков и личинок. Возможно, путь проходит через могилу кого-нибудь, кто не смог украсть молодость и здоровье даже у себя. Он мог бы что-нибудь рассказать. Какую-нибудь поучительную историю провала и разочарования. Или глупую историю из жизни, из того её периода, когда ему фартило и всё (казалось, но лишь казалось!) ему было по плечу. Такая пошлая история на контрасте с местом действия — старой обвалившейся могилой, — стала бы отличной иллюстрацией пошлости человеческой жизни, наполненной близоруким самодовольством и стремлением к преходящим, утверждённым временами и нравами, ценностям. Мертвец мог бы рассказывать о том, как много он трахался, пил, ел, дрался и побеждал, завоёвывал сердца и кубки, срубал деньжища на мутных сделках и разводил простаков. В общем, нормально пожил и детишкам кое-чего оставил. И мать любил. И отцу подарил сердечный клапан, или лодку для рыбалки на Ладоге. А матери что? А матери — лишь бы у сына всё хорошо было. И он исполнил этот завет, его мать умерла раньше, чем у сына всё пошло наперекосяк. Построил дом, посадил дерево. Пил и ел. Трахался. Умер. "И вот я здесь!" — кричит он, и труп его распирает от гордости. Кости его переплетены с корнями растущего на могиле дерева. И когда он станет нефтью, возможно, он ещё послужит человечеству, если оно не перейдёт на более экологичные источники энергии. Источники энергии, которые не требуют активного участия людей. Источники энергии без людей. Энергии, которая вылетает в трубу, даром нагревает космос, приближая Вселенную к равновесию и смерти. Смерть — самое равновесное состояние структуры. Он шёл к успеху, он бежал к успеху, он полз к успеху, он выгрызал успех из толстых потных шей, таких же как он, своих конкурентов, выгрызал успех из сердца судьбы и мира. Напрасно "мироед-мироедище" считается нелестной характеристикой. Напротив, стоит вознести её до уровня почётного звания! Ведь мироедство — поедание мира — есть проявление смелости, воли и творчества. Это великое достойное и единственно осмысленное действие и стратегия существования. Можно, пожалуй, сказать, что это и есть то окутанное искусственным туманом тайны и недомолвок, Великое Делание алхимиков. Превращение свинца в золото — что это как не мироеденье? Сначала свинец, потом… всё остальное. Как получалось у царя Мидаса. Вот образ великого мироеда и алхимика. Пусть всё станет золотом! Пусть оно кипит на звёздах и изливается комками в хладную темноту пространства! Пусть всё сохранится и умрёт в этих золотых абстрактных конфигурациях! Алхимик достигает отрицания отрицания отрицания… Он закручивается в улитку и пожирает себя, ставши миром. Он мироед. Он самоед. Он мерзок, он отвратителен, как клоп, но не как вы! О, глупцы, которые тешатся гуманизмом, как мальчики-подростки под одеялом, после того как мама поцеловала на ночь и ушла к отцу… Нет, не как Он! Он мерзее! Он достиг совершенства и равновесия! Божественный! Мироед создаёт огромную вычислительную машину. Машина поглощает любые виды энергии и способна самодостраиваться, становясь всё больше и мощнее. Такая огромная хрень, как город-компьютер в сказке "У меня нет рта, но я хочу кричать" Харлана Эллисона. Только ещё огромнее: до планетарного, звёздного и далее уровней. Единственное, чем занята эта машина — бесполезным с практической стороны вычислением. Например, числа Пи. Или исчислением песчинок во всей Вселенной. Ради этого исчисления она пожирает её энергию и рассеивает её, ускоряя наступление тепловой смерти. Каждый блок вычислений машина записывает на золотых пластинах. Клинописью, как когда-то писали шумеры. Они писали на глиняных табличках, а машина пишет на золотых. И выстреливает их в случайном направлении в открытый космос. Великое исчисление для никого. Когда всё будет исчислено, тогда и наступит смерть Вселенной. Дебет сойдётся с кредитом. Всё будет переработано в тепло, а тепло рассеяно равномерно и бесконечно. Куда-то улетят, исчезнув за бесчисленными горизонтами событий и все золотые таблички. Его распирает от гордости. Он мёртв и снит сон о мироедской машине. Он — мироед в могиле, которую уже и не найти, если оставаться по ту сторону земли. Чтобы встретить его и услышать его историю, нужно спуститься под землю по крысиной норе. Алхимическая машина отрицания отрицания отрицания… Рекурсивный космический нигилизм. * Предатель себя побывал трупом. Видел сон. Это был сон о мире и боге. Или Мире и Боге. Бог ел Мир — набирался сил, чтобы его сотворить. Сотворив, ослабевал стремительно, сдувался на глазах, принимал начальную форму примитивного полипа, когда люди поклонялись камням и горшкам. От грубого истукана до бесед Далай-ламы с российскими учёными о природе, сознании и всём-всём-всём — путь долог и зол. Но не бесконечен. Даже можно сказать — короток в космических масштабах. Отсюда заключаем, что либо жизненный цикл Бога ничтожен в сравнении со Вселенной, либо Вселенная со всеми своими невероятными тайнами, необъятными временными и пространственными масштабами, ничтожна в сравнении с Богом, и суть — лишь Его воспоминание о том, как мог бы быть устроен мир. Или Мир. Или, может, даже Мыр! И создана она со всем своим прошлым и будущим в одно мгновение, в мгновение человеческой жизни, когда человеческий разум вопрошает о Вселенной. "Хочешь, чтобы я всё это объяснил?" — спрашивает Бог. Он, как минимум, лукавит, если не лицемерит. Ведь знает же наперёд ответ! "Да! Хочу, хочу!" — ною я, как капризный внук в гостях у бабушки. "Ну тогда слушай…" — отвечает Бог. Зачинается рассказ… И заканчивается, когда заканчивается слушатель. Или, как минимум, его внимание. Усыпление слушателя, сворачивание его внимания в улитку… От базового сложнейшего к искусному простейшему. Там, где все ещё сложнее. И если это так, то Вселенная ничтожна в сравнении с человеком. А Бог — транжира. Для счастливого, или хотя бы такого, какое есть, существования с лихвой бы хватило семи небесных сфер с Землёй в центре. А может даже — и диска на трёх слонах. Доедая Мир, Бог становился поистине велик и могуч. Мир становился ничтожно мал и бессилен в сравнении с ним. "Все было в нем — Это из коллекции красивых эпитафий на памятники умерших. Ищи в интернете, покоится на множестве сайтов (и, надо полагать, уже на множестве памятников). Но как свежо, как актуально эти стихи звучат здесь и сейчас! Ведь действительно: всё в Боге искрилось для нас как светлая мечта! А потом кончилось. Ну, или неминуемо кончится. Тут смотря как посмотреть. Создание Мира — жестокий подвиг Бога, требующий самопожертвования. С этой точки зрения Мир поедает Бога в свою очередь не меньше, чем он его. Такая точка зрения отражена в древних мифах о сотворении мира из божественной плоти. Из мяса — землю, из костей — горы, из крови — реки и моря, и всё такое. Из глаз были созданы книги — таблички, папирусы, бумажные издания… Позже — телевиденье и интернет. Из божественного ума извлекли Вопрос, вопрошание. Яйцо, как известно, было золотым. Оно было чистой смертью! Ведь золото — вещество из царства мёртвых, как известно. Или неизвестно? Кощей сидит на сундуке с золотом, или дракон охраняет золотые клады… Крыса бежала, хвостиком махнула, яйцо упало и раскололось — исторгло Ответ. И разлился Ответ по миру чёрной липкой ненавистью и страхом. И споры хаоса проросли в космическом порядке, разъедая его как рак. Но Крыса своё дело сделала. Чем смогла — помогла пытливому уму. Следуй за Крысой! Последняя дверь налево в конце помидора, там ты найдёшь вожделенный свиток, который поможет тебе не умирать! * Он прокусывает в помидоре маленькую дырочку и высасывает хлипкую мякоть. Приставучий медный вкус сладко липнет к зубам и дёснам, к потрескавшимся ороговевшим губам. Затем одним глазом он всматривается внутрь помидора, как в лабиринт. Стены там влажно-алые пульсирующие. Но пульс сбивается на аритмию — он внутри чьей-то агонии! — пока спазмы не становятся всё разреженее и слабее. Гаснут. Лабиринт не пройден. Нужна новая попытка. Снова и снова без страха и упрёка. Я прикидываюсь дурачком и начинаю капризно требовать: — Помидоры! Помидоры! Они дают мне ещё несколько помидоров, как обезьянке в клетке. Они смеются надо мной, развлекаются. Им невдомёк, что помидор так похож на сердце. Крыса мне пообещала. Я утираю кровь с лица. Я вгрызаюсь в своё сердце и сосу из него жизнь! Он — мой юный двойник — убегает от меня. Он тоже готов меня убить. Крыса ему тоже кое-что предложила. Что он никогда не станет старым. Что он сможет забрать мои годы себе и грохнуть своего старика — меня! Меня, сука! Меня гадёныш предал ещё раньше! И славно пожил за мой счёт! Мы бродим в кровавых лабиринтах чьей-то агонии — я и он. Мы ненавидим друг друга. |
