#45. Любовь

Владимир Можегов Чарли Мэнсон как зеркало контркультурной революции 1. Чарли в приближениях 2. Чарли с самого начала 3. Учение Чарли 4. Чарли и всадники апокалипсиса 5. "Зверь ползет в Вифлеем" 6. Падает тень… Я лишь отражение вашего общества… Внутренним зрением я вижу, как мои мысли разжигают пожары в ваших городах… Чарльз Мэнсон 15 августа 1969 на арендованной ферме в Вудстоке (местечко Бетел, штат Нью-Йорк), открылся музыкальный фестиваль. "Ярмарка Водолея. Три дня мира и музыки" — значилось на его афишах. "Символ шестидесятых", "икона десятилетия любви", популярнейшие рок-идолы Америки и Европы, более четырех сотен тысяч американских детишек со всей Америки — это было волшебно, это было незабываемо! Казалось, еще чуть-чуть и — перекинувшись через океан, революция любви детей-цветов охватит весь мир… Но за несколько дней до эпохального события Америку потряс ряд убийств, отличавшихся маниакальной жестокостью. Последними жертвами стала семейная пара предпринимателей Ла-Бьянка, на стенах дома которых убийцы оставят написанные кровью послания: "RISE", "DEATH TO PIGS", выведенное с ошибкой "HEALTER SKELTER", а также слово "WAR", вырезанное на животе у жертвы... Когда преступления будут раскрыты и Америка узнает, что убийцами оказались типичнейшие дети-цветы, девочки из коммуны длинноволосого хиппи Чарли Мэнсона, потрясению и ужасу ее не будет предела. А энергия "революции любви" задохнется в черной бездне кошмара и ненависти… Встречный пал, как говорят в таких случаях. Вот самый краткий подстрочник событий: Собрав типичную хипповскую коммуну в Калифорнии, Чарли Мэнсон придаст ей вид апокалиптической секты, в центре которой странным образом окажется послание "Битлз", в которых им будут опознаны четыре всадника Апокалипсиса (или — четыре ангела-губителя 9 главы Откровения Иоанна); а песню Helter Skelter с "Белого альбома" Мэнсон воспримет как послание лично ему, с требованием начать апокалиптическую расовую войну. Ради исполнения миссии, коммуна и учинит ряд диких убийств в фешенебельных районах Лос-Анжелеса, самым громким из которых станет убийство беременной жены режиссера Романа Полански и ее друзей (незадолго до этих событий на экраны выйдет фильм Полански "Ребенок Розмари" о девушке, зачинающей ребенка-антихриста от самого Сатаны). Так что не Вудсток, который задумывался как мега-транслятор идеологии хиппи на весь мир, а зловещие убийства, совершенные Семьей Мэнсона (со всем, окутывающим их, причудливым узором явлений и отражений), окажутся самым знаковым, самым громким, самым важным событием революции шестидесятых… 1. Чарли в приближениях Часто говорят, что Мэнсон закрыл эру хиппи. Справедливо. Мэнсон был плоть от плоти эпохи: он раскрылся как личность в эпицентре хиппанского движа на Хайт-Эшбери в "лето любви" 1967-го, он принимал философию хиппи, жил как хиппи, любил как хиппи. Сам Мэнсон рассказывал, как, однажды, находясь под воздействием псилоцибина, осознал себя Иисусом Христом, распятым на кресте и вновь вернувшимся в мир. Последнее тоже характерно для эпохи: взять хотя бы подобные откровения Аллена Гинзберга или Леннона. И то, что убийства, совершенные Семьей Мэнсона, совпали с апогеем эпохи хиппи — фестивалем в Вудстоке… Как и вообще всё что связано с Чарли, чрезвычайно символично. Символично настолько, что можно сказать: сам Мэнсон стал самым несокрушимым символом эпохи хиппи — самой квинтэссенцией шестидесятых. Постойте, возразят нам, как можно так говорить? Если Чарли и закрыл эру хиппи, то закрыл её вопиющим диссонансом. Всё же хиппи имели в виду под словом "любовь" нечто иное, нежели он, не так ли? Вообще-то не совсем. Под словом "любовь" Мэнсон понимал именно то, что проповедовали хиппи. Просто, в отличие от подавляющего их числа, имел несчастье слишком ярко и страстно воспринимать "вибрации" (любимое словечко времени), и смелость доводить свои мысли до конца. Мэнсон называл хиппи "людьми любви" и проповедовал в своей коммуне абсолютную любовь, побеждающую всякий грех и убивающую всякое эго. Зла в философии Мэнсона не существовало, плохих поступков — тоже. Всё это также звучит очень, очень по хиппански. О том же говорит и саентология, к которой Мэнсон приобщился в тюрьме, до начала хиппанской эры, и идеи которой глубоко впитал. Мэнсон, например, терпеть не мог, когда убивали животных или вредили природе, что же касается человеков… Люди — существа затейливые, странные, вездесущие, созданные не для жалости, а… для чего-то иного — например, святости. "Человек — только мост к Сверхчеловеку", как говорил Ницше. И в это тоже верил Мэнсон. А в смерть не верил. Он говорил, что зла не существует, а смерть — лишь изменение, пройти которое просто, "как съесть мороженое". Всё это тоже, конечно, саентология, очень модная в тогдашней Калифорнии, и опыт ЛСД-трипов: умирания, воскресения, обретения божественности. "Все хорошо и правильно. Все, что человек делает — он должен делать. Против кармы не попрешь", — вот убеждение Мэнсона. И это тоже суть убеждение хиппи. Как и вера Мэнсона в "экстериоризацию" (так саентологи называют ощущение, как будто ты оставил свое физическое тело), множественность человеческих жизней и перерождений на земле, и — очищение кармы. Да ведь он любил Гитлера, вырезал свастику у себя на лбу, был расистом и мужским шовинистом! — снова станут горячо возражать нам. Да, и правда, Чарли говаривал, что Гитлер был парнем, который многое понимал и еще — "подровнял карму евреям". Но ровно то же самое говорила, например, великий хиппанский гуру Алиса Бейли (1880-1949), пророк эры Нью-Эйдж (термин, который она и изобрела). Бейли утверждала, что печальное положение евреев во времена национал-социализма вызвано их собственной кармой, за которую им теперь и приходится расплачиваться. Что же до фашизма или расизма, то Чарли был фашистом и расистом не больше, чем те же "Черные пантеры", кумиры 60-х, у которых он и заимствовал боевую часть своей идеологии. Свастичный же крест на его лбу, судя по философии АТWА, которую он выдумал, сидя в тюрьме — знак не столько национал-социализма, сколько типичного экофашизма в духе тех же зеленых и нью-эйдж. Что касается женщин, то он их, конечно, любил, особенно в групповом сексе, когда вся коммуна сплеталась единым клубком всеобщей любви, но относился к ним, и правда, довольно пренебрежительно. Считая, что предназначение женщины — исполнять желания мужчины, быть его отражением и рожать детей. Так в коммуне Мэнсона и было заведено. При этом все женщины страстно его любили и были готовы исполнить любое желание. Наверное, Чарли и правда испускал флюиды и обладал интуицией, знающей, чего хочет женщина, и давал ей именно это: любовь, осознание себя прекрасной и желанной… Да, конечно, культура хиппи матриархальна, и анти-феминизм Мэнсона на первый взгляд кажется трудно с ней совместим. Хиппи отращивают длинные волосы, носят цветастые одежды и бусы, отрекаются от маскулинных качеств: мужества, воинственности, ответственности, не ходят на войну, предпочитая безделье и секс (make love, not war), и с удовольствием подчиняются женщинам. Это все так. Однако, даже с учетом феминизма и женского доминирования, неформальными лидерами хиппанских коммун, как правило, оказываются мужчины. Это, вероятно, происходит само собой, просто в силу того, что женщинам бывает трудно удержать хоть какой-то порядок в стае. Таковы их природные качества. Это замечательно обыгрывает В. Пелевин в книге "Несколько видов на гору Фудзи", где вождем феминизма оказывается предельно брутальный мужик с четырьмя яйцами, так объясняя свою философию пораженной героине: "В максимальном сгущении женского зарождается мужское. В максимальном сгущении мужского зарождается женское… Я — максимальное сгущение мужского. И поэтому я — одновременно самое чистое и сакральное женское, зародившееся в его центре…" Что же до Мэнсона, то он-то как раз и был тем мужиком с четырьмя яйцами, единственным средь флегматичных толп "детей любви" кто был человеком действия и мог решиться на поступок — вождь и пророк во плоти. А всё дело в этом и было! Революция хиппи ведь уже почти побеждала — сама собой, все это ощущали, чувствовали, знали. Но побеждала "почти", даже "почти-почти", "вот-вот". В "лето любви" 1967-го все верили, что Революция уже практически победила, недостает лишь какой-то малости, которая, может быть, вот прямо сейчас и произойдет: вдруг явится бодхисатва или ты сам, прямо сейчас и здесь и станешь тем бодхисатвой, произнеся волшебное заклятие, вроде Be sure to wear some flowers in your hair[1], и — мгновение станет вечностью… Одним словом, флегматичный мир хиппи должен был породить кого-то, кто решился бы на поступок. Душа, душа мира, Аnima mundi, "ждала кого-нибудь", кто загнал бы мяч в лузу, сорвал банк, дожал эту революцию, привел бы ее к волшебному чаемому финалу… Вот таким человеком и ощущал себя Мэнсон, таким он и был. Таким и остался в истории Контркультуры — потаенной иконой, вожделенным святым, сияющей мессией шестидесятых… Хорошо. Но как быть с его расизмом? Ведь он терпеть не мог евреев и негров, говорил, что единственное предназначение чёрных — служить белому человеку? Да, говорил. Но также точно презирал и разложившихся белых. И уважал "настоящую черную расу", к которой относил "Черных пантер" и последователей Малькольма Икса. Мэнсон считал, что колесо кармы должно повернуться, что чёрные слишком долго были в услужении белых, и что теперь настал их черед оказаться сверху. Он проповедовал Helter Skelter — расовую войну, в которой чёрные восстанут, перебьют всех белых, а потом, убедившись, что построить новый мир не в состоянии (ибо созданы быть рабами), призовут на помощь его, Мэнсона, как своего мессию… И что, это тоже философия хиппи? Стоп, стоп, стоп. О философии хиппи мы ещё поговорим. Мы ведь и не говорили, что Мэнсон — отражение исключительно философии хиппи, мы говорили, что он — зеркало эпохи 60-х в целом. А эпоха 60-х в целом включала в себя не только хиппи — лесных эльфов этого причудливого и яростного мира, но и несколько менее замысловатых существ. Таких, например, как широкий фронт SDS (Студенты за демократическое общество) — организатора движения против войны во Вьетнаме, и радикального крыла этого фронта RYM (Революционное молодежное движение), и террористической группы "Уозерменов", и, конечно, культовых "Черных пантер". А между хиппи, студентами и мультирасовыми радикалами активно сновали "культурные революционеры" йиппи, организованные Джерри Рубином, Эбби Хоффманом и Полом Красснером в том же волшебном 1967-м. Их идеей была революция сознания, с каковой целью йиппи устраивали абсолютно безумные акции в чисто сюрреалистическом духе, как, например, выдвижение на пост президента США поросенка Пиггауса. И, в то же время, были яростными поклонниками и вдохновителями все тех же "Черных Пантер", на которых радикалы 60-х возлагали свои надежды. Да, если духовные хиппи ожидали боддхисатвы с Неба или Востока, то, гораздо более деятельные йиппи надеялись на черную революцию, целью которой объявлялось свержение белого истеблишмента и установление царства коммунистической анархии. "Пантеры" были первой политической партией, объявившей вооруженную войну американскому государству. И те же Уозермены, объявляя (уже после мессианского пришествия Мэнсона) свою "революционную войну", провозглашали свою конечную цель: "уничтожение американского империализма и достижение бесклассового мира: мирового коммунизма" (манифест от 18 июня 1969 года). И утверждали, что их главная задача — поддержка "Черных Пантер". Свою же роль видели в том, чтобы "построить гребаное белое революционное движение" которое раскачало бы черное, которое все буксовало и буксовало… То есть, по сути — все тот же Хелтер Скелтер? Таким образом, Хелтер Скелтера ждали все радикалы шестидесятых! А сами шестидесятые громыхали тем временем всё более и более яростными черными бунтами: в 1967-м 159 беспорядков (в Детройте 43 погибших, более тысячи раненых, в Ньюарке (26 погибших, сотни раненых), в следующем году, после убийства Кинга, бунтами взорвались уже более ста городов страны. Это были самые мощные в истории Америки черные беспорядки. Но всё это были ещё цветочки. Следующий, 1969-й обещал нечто гораздо большее, а организаторы и участники были настроены более чем решительно. Возможность настоящего коммунистического переворота в Америке из перспективы того времени отнюдь не казалась мечтательным бредом. Всевозможные радикальные расовые, террористические, феминистские и даже гомосексуальные группы действовали весьма активно. Фронт SDS насчитывал миллионы, непрерывно аккумулируя всё новые радикальные группировки. И все они верили в "Черных пантер", которым вот-вот удастся поднять на восстание всё чёрное население Америки! И если это не всеобщее безумие, то чего же мы прицепились к бедному Чарли? В чем он был виноват? Он не был ни его свечей зажигания, ни его двигателем. Нет, он стал лишь явленным его результатом. Да, все знали, куда дует ветер. И это был настоящий, буйный, вызванный чарами многочисленных хиппанских шаманов ветер "Хелтер Скелтера"! Разница между "Weathermen", взявшими себе имя из строчки "You don"t need a weatherman to know which way the wind blows", предварив ей свой Манифест[2], и Чарли была лишь в том, что одни вычитали свою революционную программу из песен Дилана, а другой — свою эсхатологию — из песен Битлз. Не удивительно, что они так восхищались друг другом: Битлз — блюзом Дилана, а Уозермэны — Мэнсоном. В декабре 1969 года лидер "Уозэрменов" Бернандин (Орнштейн) Доурн, незадолго до своего ухода в подполье и террор, с восторгом делилась своими чувствами перед аудиторией человек в четыреста (Флинт, Мичиган): "Прикончить этих богатых свиней, потом ужинать в той же комнате и ткнуть вилкой в живот эту свинью Тейт — вот это круть! "Метеорологи" принимают Чарльза Мэнсона!" Свой восторг делом Чарли Уозэрмены выразили также и жестом — раздвоенными пальцами, символизирующими вилки, которые девы Семьи Чарли втыкали в животы истеблишмента. Лидер йиппи, Джерри Рубин говорил во время процесса над Мэнсоном: "Я влюбился в Чарли, как только увидел по ящику его ангельское лицо и сверкающие глаза". Посетив Мэнсона в тюрьме, Джерри три часа беседовал с ним и вышел, совершенно им очарованный. Подпольная газета йиппи "Дитя вторника" назвала Чарли человеком года, заняв его фото всю обложку. А в следующем номере изобразила Чарли распятым на кресте. Замечательно, что "Семья" Мэнсона во время судебного процесса продолжала расти! Новые адепты счастливы были стать членами прославленной коммуны. Тем временем, "Уозермены" делали то, что не удалось Мэнсону: раскручивали маховик революции (движок "Черных Пантер" все никак не заводился): с 1970 по 1975 год более 20 взрывов самодельных бомб, в том числе в Капитолии, Пентагоне (в день рождения Хо Ши Мина), и нескольких полицейских участках Нью-Йорка… Другой известной акцией группы стало освобождение гуру психоделической революции Тимоти Лири. Уозермены организовали побег безумного профессора из тюрьмы, сумев переправить его в Алжир, к руководству "Черных пантер", которое там в тот момент пребывало[3]. Программа Уозэрменов была столь же проста и не шуточна, сколь и программа самого Чарли: "Убить всех богатых. Разбить их машины, разгромить квартиры. Принести революцию домой, убить своих родителей". Эти слова Айерса (другого лидера Уозэрменов, мужа Дорн) привела "Нью-Йорк Таймс", вышедшая 11 сентября 2001 г., как ясно сформулированную философию группы. Айрес потом долго открещивался от своих слов, утверждая, что это шутка, но так или иначе, это было сказано — это было разлито в воздухе эпохи. И посвящение Айреса своей книги революционных воспоминаний[4] (среди 200 других) Сирхану Сирхану, убийце Роберта Ф. Кеннеди — разве не лежит оно в той же логике времени? Вспомним, в конце концов, центральный тезис сюрреалистов, родоначальников контркультуры, из первого манифеста 1924 года: "Самый простой сюрреалистический акт состоит в том, чтобы с револьверами в руках выйти на улицу и стрелять наугад в толпу сколько хватит сил"… За что же вы судите Чарли, лишь воплотившего дух и букву эпохи? На суде Мэнсон вполне здраво заметит: "Helter Skelter — это неразбериха, бедлам. Неразбериха возникает быстро, и вы можете называть ее как хотите. Это не мой замысел. Это не моя музыка. Я слышу, что она до нас доносит. Она говорит: "Восстаньте!" Она говорит: "Убивайте!" Зачем меня в этом обвинять? Я не писал музыку. Не я тот человек, который проецирует её на ваше социальное сознание". Вообще-то в Англии хелтер-скелтером называют детскую горку с винтообразным спуском в виде башенки. Но разве трудно, в атмосфере контркультурного бунта, увидеть (просветленным ЛСД сознанием) в ней первообраз горящего Вавилона? Чарли, Чарли, смешной чудак! Как и миллионы других цветочных детей, ты был инициирован чистой (по составу ингредиентов) духовностью своей эпохи. Тебе не повезло лишь оказаться слишком мощным и искренним ее отражателем… 2. Чарли с самого начала Итак, сын 16-летней девицы не самых честных правил, тут же брошенной несостоявшимся отцом, и сам несостоявшаяся рок-звезда, в очередной раз Чарли выйдет на свободу в 1967-м, в преддверии возраста Христа (из своих тридцати двух семнадцать проведя за решеткой). В волшебное Лето любви, неисповедимыми путями Провидения, Чарли окажется в эпицентре хиппанского движа, на Хайт-Эшбери, Сан-Франциско, Калифорния. Вот как описывает сей апофеоз химической революции один из переживших его участников: "До 67-го кислота и ее эффекты были знакомы лишь ограниченному кругу золотых людей, они шептались про нее, давали ей различные названия-эвфемизмы, а потом вставляли их в свои песни. Но в 67-м о кислоте знали все и все её употребляли. Именно это и сделало 1967 год одним из самых экстраординарных в современной истории. 1967 был удивительным годом, потому что в течение одного роскошного лета мы действительно верили в то, что все, что нужно — это любовь. И что любовь — это все. Что любовь способна изменить мир. Говоря "мы", я имею в виду всякого молодого человека, который купил себе кафтан, или носил бусы, или вешал на шею звонкие индийские колокольчики, или пел San Francisco (Flowers In Your Hair) Скотта Маккензи. Мы — это те, кто глотал сахарные кубики с LSD, вставлял цветы в дула винтовок солдат, охранявших Пентагон, участвовал в би-инах или лав-инах, занимался любовью под открытым небом под чарующие звуки A White Shade Of Pale (Белее бледного) группы Procol Harum, бродил по Монтерею во время первого великого поп-фестиваля и первой крупной сходки одноплеменников — обдолбанный или просто под легким естественным кайфом от ощущения своей молодости, испытывая любовь и чувствуя себя любимым, — и все это в атмосфере музыки. И совсем не важно, что не каждый прошел через все это, ибо то было коллективное переживание. Как сказал в 78-м Джерри Рубин — бывший революционер-йиппи: "Мы действительно чувствовали, что все люди на Земле наши братья и сестры. И что мы можем изменить мир... В 60-х мы произносили слово любовь, думая, что LSD или сигарета с марихуаной, или просто произнесение этого слова может принести любовь... Это была эпоха идеализма и антиматериализма, стремления создать альтернативное общество, основанное на всеобщем равенстве. Столицей этого нового общества был район Сан-Франциско в границах Haight Street и Ashbury Street. Здесь молодые люди, выпавшие из конвенционального общества, собирались в небольшие компании, чтобы покурить дурь, поторговаться в лавках, где продавалась всяческая психоделия, испытать новое сексуальное переживание и, обрядившись в измятые мадрасские х/б одежды, участвовать в совместном опыте молодежного трайбализма в одном из просторных танцевальных залов Сан-Франциско"[5]. Сознание Мэнсона, с рожденья выпавшего из конвенционального общества, и уже входящего в возраст Христа, как губка впитывало опыт и молодежного трайбализма, и кубиков с LSD, и духовности мгновенного просветления, и "апокалиптического оргазма". Он водил дружбу с Ангелами ада и The Beach Boys, пытался петь и записывать собственные песни, мечтая стать рок-звездой. Но не ради успеха и денег, а для того чтобы донести миру собственное послание. Настоящий харизматик, обладающий несомненным даром влияния на людей, скоро он становится главой хиппанской коммуны. Семья рождается там же, на Хайт-Эшбери. Постепенно коммуна вырастает до 30 (в основном) девушек. Девушки — не только "руки" Чарли, готовые по первому знаку выполнить любое его задание, они — его сердце, аккумулирующее "энергию любви" (ведь женщина — настоящий генератор любви). Впрочем, в сугубо маскулинной философии Мэнсона девушкам отводилась вспомогательная роль: они нужны, чтобы привлекать мужчин. Настоящая же цель Чарли иная: в преддверии надвигающегося Апокалипсиса собрать круг людей для "спасения мира" и создания новой расы. Суть доктрины Мэнсона мы уже знаем: в грядущей расовой войне черным суждено уничтожить разложившееся белое человечество ("поправить карму белым", хм). И ещё раз: чтобы у читателя не сложилось впечатления, что мы имеем дело лишь с клиническим сумасшедшим, заметим, что Мэнсон не говорит ничего такого, что уже так или иначе не проговаривалось. Причем, людьми, которых никто не объявляет сумасшедшими, а наоборот — с которыми водят дружбу сильные мира сего, приглашая на форумы и сессии Генассамблеи ООН. Таков, например, Малькольм Икс (мы еще расскажем о нем). Что же до мэнсоновского расизма и антисемитизма, то эпоха была богата учителями и здесь. Вот, опять же, Алиса Бейли, чьи дидактические книги[6] стали настоящей библией Хайт-Эшбери: "Еврейская раса, которая любила различные способы обладания миром больше, чем она любила служение Свету, присоединилась к мятежникам против Бога", и, следовательно, поскольку "закон расовой кармы действует, евреи расплачиваются, фактически и символически, за то, что они сделали в прошлом". "Слово "любовь" в значении — "любовь к другим" — отсутствует в иудаизме… Евреи никогда не вкушали любви Бога". Нет, Бейли не была фашисткой и считала национал-социализм невысоким духовно движением, но то, что, Гитлер "равнял карму евреям" вполне ими заслужено, считала фактом. Австрийский художник тоже мог быть орудием Провидения, а евреи "есть реинкарнация духовных ошибок или осадок с другой планеты". Рационально точным отражением чего и является антисемитизм. Когда-нибудь (но лишь после очень нескорого процесса эволюции и ассимиляции) евреи преодолеют свой "эгоизм" и "манипулятивные формы деятельности", и тогда антисемитизм прекратится[7]. А вот взгляд Бейли на межрасовые браки: "Что касается межэтнических браков, то лучшие, самые здравые мыслители как белой, так и черной расы, не одобряют в наше время смешанных браков. Последние не несут счастья ни одной из сторон. Обсуждая этот предмет, необходимо помнить, что смешанные браки между представителями белых народов и желтых рас (китайцев и японцев) в равной степени неудачны, за редчайшими исключениями оказываются несчастливыми и совершенно неудовлетворительными — если говорить о детях, рождающихся от таких союзов"… И если "проблема евреев будет решена их браками с другими народами; но проблема негров — нет"[8]. Все это — точные взгляды Чарли. Едва ли Чарли Бейли читал. Но человек, в силу понятных причин малообразованный, он в то же время был очень общителен, жадно впитывая всё новое и особенно для себя важное… Кстати, Малькольм Икс, у которого Чарли также почерпнул немалую часть своих взглядов, был совершенно с Бейли в этом вопросе согласен. И так же как отцы Ку-Клукс-Клана проповедовал полную сегрегацию черных и белых. Давайте скажем пару слов и об этом замечательном человеке. Выросший в типичной уголовной негритянской среде, Малькольм Литтл привлек к себе внимание прессы во второй половине 50-х. К этому времени он дорастет до второго человека в "Нации ислама" — религиозной организации черных, выступающей за полное самоопределение и переселение в Африку. Псевдоним "Х", которым Малькольм станет подписывать себя с 1950 года, означал, что он — никто (или некто) в мире "голубоглазых дьяволов". Знак заменил фамилию белого рабовладельца Литтла, которая досталась его предкам. Нечто подобное совершит и Мэнсон, когда в ходе процесса вырежет себе на лбу подобный же косой свастичный крест, объясняя, что таким образом он "выкрестил" себя из общества, которое его судит. В учениях Икса и Мэнсона можно обнаружить и другие важные параллели. Икс (как, впрочем, и Нация ислама в целом) исповедовал превосходство чёрной расы. Называя черных исконными жителями земли, белых же — хитрыми узурпаторами, которых скоро ждет полная и окончательная погибель. В отличие от Мартина Лютера Кинга, Икс выступал за тотальную сегрегацию и создание черного государства на территории США, которое стало бы перевалочной базой для возвращения черных в Африку. Перед нами, одним словом, уже готовая идеология "Черных пантер", исключая, правда, революционный коммунизм. Впрочем, Иксу приходилось называть себя и коммунистом тоже. Особенно, когда к нему пришла широкая известность и он стал кумиром прессы. В 1960-м Икса приглашают на Генеральную Ассамблею ООН, где он знакомится с Фиделем Кастро и становится его близким другом. Он встречается с президентом Египта Насером и другими африканскими лидерами. В самой же черной Америке его популярность в это время далеко превосходит популярность Кинга, которого Икс откровенно презирал, называя "болваном", которым манипулируют белые и евреи (что было, конечно, сущей правдой). Самим Иксом еврейские организации тоже пытались манипулировать, вознося его на вершину успеха. Ведь он играл важную роль в тогдашних "еврейских шахматах", с одной стороны, совращая традиционно христианское черное население в ислам, а с другой — формируя из черных боевое крыло готовящейся революции. Христианство Малькольм называл "религией белых", навязанной афроамериканцам рабовладельцами, а самих белых — "дьяволами", которые насилуют, грабят, порабощают, крадут и сбрасывают чёртовы бомбы на людей… Это был мейнстрим готовящейся революции, потому взлет медиа-популярности Икса совершенно естественен. Однако управлять Иксом оказалось так же не просто, как в свое время пророком Мухаммедом (на которого еврейская диаспора Медины возлагала большие надежды, но своим неуважительным поведением превратила его в законченного антисемита). То же случилось и с Иксом. Он все более резко отзывался о евреях, в конце концов полностью отождествив их с "белыми дьяволами". Согласно причудливому вероучению "Нации ислама" белые и евреи — это искусственно созданная раса злого ученого Якуба (очевидно, библейского Иакова), жившего 6600 лет назад. Удалившись с 59 999 последователями на остров Патмос, Якуб создал белую расу для порабощения черных путем дьявольской селекции: в каждом поколении он отбирал наиболее светлокожих людей, а черных умерщвлял. И так, в конце концов, появились сначала коричневые, потом все более светлые, и, наконец, — совершенно белые люди, исполненные алчности, жадности, хитрости, лжи и коварства. Это и была "демоническая еврейская раса", ставшая родоначальницей всех прочих белых, ведущих свой род от потомков и последователей Якоба (Иакова). Впрочем, не жаловал Икс и другие расы, которые также считал жертвами селекции Якуба. Интересно, что с Якубом Икс также персонифицировал и Апостола Иоанна Богослова, получившего Откровение на о. Патмос. Сопоставив это нагромождение причудливых тезисов с идеями Мэнсона, нельзя ли прийти к выводу, что, сложись звезды немного иначе, и Чарли мог бы так же точно заседать на ассамблеях ООН и участвовать в дипломатических раутах, рассуждая о гуманизме и процветании всех людей доброй воли? Схожи два этих неординарных человека и своей харизмой. В начале 60-х среди чёрного населения Икс был почти так же популярен, как в скором времени Битлз. Он был первым лицом и представителем негритянского политического движения во всем мире, человеком, неизмеримо более ярким, чем вялый и скучный Кинг. Но в 1965-м Икс был убит членами "Нации ислама", которую перед этим покинул, на почве тяжелого конфликта с ее лидером Элайджи Мухаммадом. Отрицая свою причастность к убийству, Элайджи высказался о смерти Икса в том духе, что "он получил ровно то, что проповедовал". Впрочем, незадолго до этого, так же примерно и сам Икс высказался о смерти президента Кеннеди. И… разве не то же мог бы сказать Мэнсон о Романе Полански и его дружках? Или о Чепмен о Ленноне, обещавшим похоронить Христианство? Чувствуете атмосферу эпохи? Икс подготовил, взрыхлил и удобрил почву. А следующий 1966-й год ознаменовался рождением боевого лозунга black power (Власть черным), объединившего вокруг себя всех лидеров черных группировок. Среди которых особенно выделялись стильные "Черные пантеры", на которых и сделала ставку "молодежная революция". "Черная идея" вообще стояла в центре революции с самого начала. Еще когда в самом начале 60-х юные хунвейбины будущих йиппи и уозерменов гоняли на негритянский Юг, подобно народническим агитаторам в русскую деревню. "Черные пантеры" сформировались спустя год после гибели Икса в г. Окленд, Калифорния. В отличие от слишком сложной и путанной духовности последнего, основаны они были на чистом расизме и неомарксизме. Руководителями партии стали два оклендских студента-активиста Бобби Сил (председатель партии) и Хьюи Ньютон (министр обороны). "В нас живет дух Малкольма Икса", и вся наша деятельность "является живым заветом делу его жизни" — говорилось в ее манифесте. Любимица шестидесятых, как видим, изначально создавалась как боевая политическая организация: по лекалам маркузианства и "новых левых", в духе "пробуждения сознания", по заветам Мао, фраза которого "винтовка рождает власть" стала ее неофициальным девизом. Как и Мальком Икс, Пантеры выступали за сегрегацию и апартеид. После массовых черных бунтов 1967-го они, совместно с последователями Икса, объявили о создании "Республики Новая Африка" на территории южных штатов. Президентом республики стал идеолог партии Роберт Уильямс, немедленно выпустивший по этому случаю коммунистический манифест. Несмотря на левую фразу, лозунг "вся власть народу" (воспетый позднее Ленноном) и поддержку "мировой социалистической революции во всем мире", идеология партии была открыто расистской и отчетливо национал-социалистической. Это признавал и сам Хьюи Ньютон, заметивший после развала партии: "Мы думали, что национальное единство поможет решить проблему несправедливости в государстве. Вскоре после этого мы поняли, что в действительности нам необходим революционный национализм. Таким образом, мы пришли к синтезу национализма и социализма. Однако практика показала, что этот симбиоз оказался противоречивым и нежизнеспособным". Жесткую партийную структуру и военную организацию дополнял и яркий нацистский флёр штурмовых отрядов: голубые рубашки, тяжелые армейские ботинки, черные кожаные куртки и береты, автоматическое оружие. Тактика и стратегия организации также была перенята от немецких СД: наведение порядка в черных кварталах, зачистка от криминала, функции народной милиции, действующей параллельно официальным копам. Вооруженные автоматическим оружием, "Пантеры" патрулировали улицы негритянских гетто, следуя за полицией. Когда полиция останавливала кого-нибудь на улице, "Пантеры", остановившись поодаль, начинали громко зачитывать "кодекс" с правами арестованных. Когда доставали оружие полицейские — доставали оружие и они. Таким образом, ясно вырисовывалась стратегия "Пантер": в "час Х" ее штурмовые отряды готовились перехватить власть, взяв под контроль черные кварталы, или, как надеялись йиппи и Уозэрмены — сами американские города… Одним словом — "Двенадцать" Блока с лозунгом "вся власть народу" и короткой, в 10 пунктов, программой, также вдохновленной, очевидно, программой НСДАП. Итак, своя армия, свои политики, поддержка медиа и широчайшее лобби американского студенчества и рок-звезд. Всё это вместе получило имя black power. Подобно, опять же, национал-социалистам, "Пантеры" попытались развернуть в Окленде широкую социальную программу помощи и поддержки малообеспеченным черным семьям. Из чего, впрочем, ничего, кроме пиара и фотосессий не вышло. Что и понятно: малообеспеченным было все население черных гетто. Предпочитавшее к тому же работе пособия и мелкий криминал. Социализация же всех негров Америки в планы верховных кураторов "негритянского вопроса", кажется, не входила. Еще менее получилось у "Пантер" наведение в гетто порядка, даже не нового, а хоть какого-нибудь. Неизбежный в этом случае конфликт с наркомафией не принес ничего, кроме межвидовой войны, коррупции, внутренних распрей и дезинтеграции. Но главным делом "Пантер" оставалось все же противостояние полиции. Именно от них ушло в контркультурные массы словечко "свиньи", которыми они наградили копов, и которое, став мемом, перешло на весь американский истеблишмент. Они же сделали широко известным растафарианский термин "Babylon" ("Вавилон"), обозначив им власть белого истеблишмента. Возвращаясь же к Чарли, мы увидим, что и здесь он показал себя идеальным ретранслятором (и прекрасным социальным психологом), не только переняв у "Пантер" большую часть их философии (включая расизм, антифеминизм и национал-социализм), но и обнаружив их полное онтологическое бессилие в позитивной деятельности. "Пантеры" и смогли бы, быть может, свалить "Вавилон", но построить на его месте что-то устойчивое были уж точно не в состоянии. Подражая, опять же Гиммлеру, Пантеры попытались создать собственную расовую теологию. Которая от восточных сказок Малькольма Икса и "Нации ислама" уходила в более рациональную сторону. Эту теологию разработал "Пантерам" выпускник Калифорнийского университета Альберт Клиж. Оставив калифорнийский университет (с его бурной "революцией сознания") и посвятив себя пасторству, Клидж пришел к очевидному для себя выводу, что Бог-Отец — чёрный. Следовательно, черными были также Иисус и Мария. Чёрными, продолжала разворачиваться мысль Клиджа, были и евреи Ветхого Завета. Однако эту истину скрыл апостол Павел, намеренно извратив текст Евангелия, дабы его смогли воспринять белые римляне. Скрыл Павел и настоящую миссию Иисуса, посланного к чёрным, чтобы освободить их от господства белых. В своей книге "Чёрный мессия" Клидж заключал: "Пока черные готовы принять эту ложь, они не освободят себя от духовного рабства перед белыми, и не заслужат права быть гражданином первого сорта в царстве Христовом на Земле". Учение Клиджа скоро нашло своих последователей: самые кровавые черные бунты в Детройте 1967-го были вызваны именно его проповедью. Одним словом, атмосфера времени открывала Чарльзу Мэнсону вполне апокалиптическую сущность происходящего. Внимательно, как и все тогдашние хиппи, следивший за ходом революции, Мэнсон был весьма впечатлен и "Черными мусульманами" (как он называл людей Икса), и "Черными пантерами": вот они — те, кто должны стать "настоящей черной расой", призванной разделаться с окончательно выродившейся белой расой. Ситуация в Америке тех дней и правда напоминала наш 1917-й периода, если не двоевластия, то думских кризисов. И, как и подавляющее большинство детей-цветов, Мэнсон верил в неизбежность переворота. То есть, снова, ничего не выдумывая от себя, беря лишь то, до чего мог дотянуться. И так же точно, взяв философию "настоящей черной расы" в исполнении "Черных пантер", переделал её под старый добрый белый расизм. Следуя, опять же, мысли вполне гуманной: раз уж, разрушив "Вавилон" белых свинок, черные окажутся в безвыходной ситуации… То что должен сделать всякий нормальный человек? Правильно — помочь. С этой точки зрения философия Мэнсона кажется не только не безумной (на самом деле она — мейнстрим), но обретает вид истинно гуманный. Можно ли не посочувствовать Мэнсону, который обращался к своему обвинителю: "Буглиози, поверь, я не такой плохой, как тебе кажется". И еще одна важная и довольно очевидная вещь, которую нужно иметь в виду: копаться в деле Мэнсона и его мировоззрении слишком глубоко НЕ БЫЛО ВЫГОДНО АБСОЛЮТНО НИКОМУ: ни Битлз, ни хиппи, ни рокенрольному сообществу, ни всему вообще шоу-бизнесу, ни Роману Полански, ни Голливуду (в мутных водах которого водились черти похлеще ЛСД и сайентологии), ни, разумеется, и самой сайентологии и всей расцветающей духовности Нью-Эйдж, ни ЦРУ (факты об экспериментах с ЛСД и опытах над сознанием человека которого уже начинали просачиваться в прессу), ни черному движу, ни вообще контркультуре, ни тем, кто её направлял, ни, наконец, самому истеблишменту, и так чрезмерно встревоженному происходящим. Хватало и того, что Мэнсон эру хиппи закрыл. Вглядываться же пристально в ее демоническую сущность (которую он не только закрыл, но, что даже важнее, раскрыл) — нет уж, увольте. 3. Учение Чарли "Всю свою жизнь я провел в тюрьме. Я был ребенком-сиротой, слишком уродливым, чтобы кто-то захотел меня усыновить. Теперь я чересчур прекрасен, чтобы оказаться на свободе". Чарли Обвинитель Мэнсона Винсент Буглиози оставил внушительные (на добрых восемьсот страниц) заметки о его деле. "Хелтер Секлтер. Правда о Чарли Мэнсоне" — добротный, скрупулезный материал, на который по мере надобности мы будем ссылаться. Итак, прежде всего, у Мэнсона были последователи: Постон, Пол Уоткинс, Хуан Флинн, Крокетт. Все они находились под его большим влиянием, называли его "очень умным мужиком, почти гением" (Крокетт), внимательно слушая все, что он говорил. Во что же верил Чарли, что он исповедовал? Какое учение предлагал своим ученикам? Учение это базировалось на трех источниках и трех составных частях, которыми были: саентология, библейская книга Откровения и Битлз. В основе Саентологии (scientology) лежит сходная с реинкарнацией идея, что духовная сущность человека способна отделяться от тела и проживать жизнь за жизнью в разных телах. Бывший морской офицер и начинающий писатель-фантаст Дон Хаббард опубликовал книгу "Дианетика: современная наука душевного здоровья" (Dianetics: The Modern Science of Mental Health) в 1950 г. Книга вышла в правильном месте, в правильное время, сразу став бестселлером (7 месяцев в топ-списке "Нью-Йорк Таймс"). По-видимому, в начале Хаббард задумывал что-то вроде новой версии психоанализа, но скоро пришел к выводу, что нет ничего лучше создания нового религиозного учения. Именно Хаббарду приписывают высказывание: "Писать за гроши просто смешно. Если человек действительно хочет заработать миллион долларов, то лучший способ — это основать собственную религию". Говорил это Хаббард или нет, не так важно. Новые религии основывают ведь не только шарлатаны, но и одержимые манией величия фанатики. Так или иначе, в 1953-1954 гг. Хаббард вовсю начинает основывать свои религиозные организации. Первая церковь саентологии открывается в Лос-Анджелесе в 1954-м, и сразу становится новой голливудской модой. Саентологами называли себя многие голливудские звезды: Элизабет Мосс, Лаура Препон, Жюльетт Льюис Кирсти Элли, Келли Престон, Дженна Эльфман, Нэнси Картрайт, Энн Арчер, Айзек Хейз, Присцилла Пресли, Дэнни Мастерсон (против которого четыре женщины подавали иски об изнасиловании), Джейсон Ли и Кармен Левеллин, Шэрон Стоун и другие знаменитости. Джон Траволта был практикующим саентологом с 1975 г., Том Круз и сегодня является лицом церкви. Бреда Питта также связывают с учением. Чарли изучал саентологию в тюрьме и достиг, по его словам, уровня "тэта" (чистота). В саентологии "тэтаном" (от греч. буквы "тэта" Θ) называется личностная сущность человека (трансцендентная "жизненная сила", вдыхающая жизнь во все живые существа), переходящая из тела в тело. Все тэтаны, согласно Хаббарду, появились миллиарды лет назад вместе с Первопричиной (источником всего сущего). Все они добры и совершенны, однако, оказавшись в ловушке материи, забыли о своем предназначении. Будучи добры по сути, люди действуют глупо и злонамеренно лишь по своему невежеству и темноте. Чтобы избавить их от зла, нужно освободить их тэтан из мрака телесности и материи. Всё это, в общем, находится в ряду традиционных представлений гнозиса и каббалы (освобождение божественных искр из ловушки клипот), и ясно уже, куда движется мысль Чарли. Кстати, и знаменитая свастика Чарли, которую он вырежет у себя на лбу, находясь в заключении, идет, вероятней всего, от саентологического восьмиконечного креста, который символизируют "восемь динамик", или восемь "стремлений к выживанию", свойственных человеку: от "стремления к выживанию себя" в качестве тела до стремления к выживанию себя в качестве духа и посредством Верховного Существа. (Об этом же говорит и собственное позднейшее учение Чарли АТWА и его символ, представляющие собой типичный "экофашизм" зеленых). Сам Хаббард описывал "выживание" как удаление от смерти и приближение к бессмертию (ср. благородный восьмеричный путь в буддизме). Уоткинс рассказывал, как в 1968-м они с Чарли заглянули в церковь Сайентологии в центре Лос-Анжелеса, откуда тот вышел разочарованным, бросив: мне там не сказали ничего, чего бы я уже не достиг. Еще одним важным моментом для понимания философии Чарли было его отношение к страху. Страх, согласно Чарли — это высшая степень внимания. Ведь, когда человек по-настоящему напуган, он пребывает в состоянии "здесь и сейчас" и сознание его работает на пределе возможностей. Значит, он оказывается максимально близок к тому, чтобы перескочить на новый уровень (новую "динамику"). Поэтому в Страхе необходимо пребывать. Однако, не в тех банальных страхах, которыми живет обычный человек, а в том настоящем Страхе, который еще необходимо найти. У каждого есть этот его главный, настоящий Страх, который им движет. И смерть прекрасна главным образом потому, что больше всего люди боятся именно смерти. Вообще-то перед нами — почти готовый Кьеркегор и Хайдеггер. Впрочем, Чарли, полжизни проведший в тюрьме и едва осиливший грамоту, Кьеркегора и Хайдеггера конечно не знал. Этого и не требовалось, похожие мысли есть и у Хаббарда. Чарли же был весьма одаренным (в духовном смысле) человеком, и все буквально схватывал на лету. Да и тюрьма дала ему богатый опыт экзистенциальных ситуаций. Чарли говорил, что чем больше ты боишься, тем внимательнее к другому, следовательно, в тебе больше любви. Кстати, и идею моста, которым является человек на пути к сверхчеловеку Мэнсон также мог позаимствовать у Хаббарда, а не у Ницше: движение (подъем) по "Мосту" к полной свободе духа и освобождению от материи — и есть путь, который предписывает Саентология своим адептам. Итак, найдя свой настоящий Страх, ты найдешь и ту "волшебную кнопку", нажимая которую, сможешь перескакивать с низших динамик на высшие, достигая, в конце концов, совершенства (восьмая динамика — динамика Бога). Есть еще одна саентологичесая практика, крайне для нас любопытная, которую Хаббард называл "чрезвычайно эффективным процессом экстериоризации (то есть освобождения тэтана от тела — В.М.)" — R2-45. Согласно одной версии, на лекции 1952 г. в Филадельфии Хаббард продемонстрировал R2-45, выстрелив из Кольта 45 в пол подиума. Другой ветеран саентологии утверждает, что R2-45 впервые появился в лекции 1954 года, в которой Хаббард описывал один за другим процессы "одитинга" по пунктам от R2 до R44. После чего удалился и вышел уже наряженным в ковбойский костюм с шестизарядным револьвером на боку... "А теперь у нас есть и R2-45" — сказал он, вытащил пушку и… БАХ! — "Это очень эффективный процесс экстериоризации, но в настоящее время он не одобряется обществом", заключил Хаббард, "обрушив нам башни", но больше не сказав ровно ничего. То же подтверждал позднее сын Хаббарда Рональд ДеВольф, рассказывая о лекции, где его отец демонстрировал R2-45: "Я думал, что он шутит, но нет — в полу была дыра. Это было по-настоящему, он именно это имел в виду". В зафиксированной лекции 1958 года Хаббард говорит: "Смерть — это не то же самое, что очищение, но, помните, есть R2-45. Это очень действенный метод. Многие люди использовали его раньше". В другой стенографированной лекции 1961 года он говорит: "Если это не поможет вам, что ж, у вас всегда будет в запасе самоубийство. Вы можете предложить это преклиру. Это решит его проблемы". В Саентологии "Клир" — одно из высших состояний идущего по "Мосту", на пути к полной свободе. Человек достигает "Клира", когда освобождается от влияния болезненных травм, которых не видит и сознает его разум. Таким образом, Хаббард предлагает (полушутя-полувсерьез) самоубийство (или убийство) как радикальный путь пробуждения, освобождения и просветления. Что, нельзя не признать, логично вытекает из сути учения. Английская википедия, в статье об "R2-45", утверждает, что, по крайней мере, дважды приказы Хаббарда об использовании R2-45 против конкретных людей публиковались в саентологических журналах. Так, 6 марта 1968 года Хаббард выпустил служебную записку, в которой двенадцать человек названы "врагами человечества, планеты и всего живого" и отдается приказ, чтобы "любой член Sea Org (военизированной саентологической оранизации), вошедший в конткакт с любым из них, использовал процесс аудита R2-45". Еще четыре имени фигурируют в другом аналогичном приказе, опубликованном в The Auditor в 1968 году. В 1982 году газета Santa Rosa News-Herald сообщила, что "поверенные обнаружили доказательства, позволяющие предположить, что во время расследования деятельности секты ФБР в период с 1975 по 1977 год проводились встречи руководителей саентологии, на которых обсуждался "аудит" высокопоставленных членов ФБР с помощью процесса R2-45". Правда, ясных доказательств, что R2-45 применялся на практике нет. Как нет и однозначного определения R2-45, заверенного Хаббардом. Но Чарли, только что вышедшему из тюрьмы в "лето любви" 1967-го, этого и не требовалось. Идеальный способ просветления и освобождения, освященный религиозным авторитетом, был у него в кармане. И если сознание Чарли было той губкой, которая впитывала всё новое и необычное с жадностью младенца, впервые познающего мир, необычайно энергично и глубоко, то, экзистенциализм Чарли, как видим, был совершенно серьезен. У него была философская и религиозная база. И, главное, — он реально работал. + Другим мощным триггером, включающим сознание Чарли, стали альбомы "Битлз". Время, когда Мэнсон откинулся с кичи и оказался в эпицентре хиппанского движа, было эпохой альбома Revolver (вышел в декабре 1966-го). Это был первый по-настоящему психоделический альбом Битлз, доминирующей темой которого стала чуть завуалированная, но откровенная пропаганда наркотиков. В 1967-м кислота, доселе экзотический, эзотерический препарат для элиты, вошла в жизнь миллионов бэбибумеров. И в этом была большая заслуга альбома Revolver. "В 66-м некоторые песни из Revolver нам очень нравились, но ставили в тупик — мы их не совсем понимали. Но в невероятном 67-м мы все прекрасно подрубились и с понимающей улыбкой оглядывались на прошлогодние песни. Потому что мы, наконец, поняли, что существует растущая рок-элита, представители которой общались друг с другом… а, расставшись, записывали пластинки, насыщенные зашифрованными словами, которые (если вы понимали их) заставляли вас улыбаться разделенной тайне. До 67-го кислота и ее эффекты были знакомы лишь ограниченному кругу людей… Но в 67-м о кислоте знали все и все её употребляли"[9]. Несколько песен альбома прямо посвящены наркотикам или описывают наркотические трипы. "Dr. Robert", песня о докторе, который в любой час дня и ночи "приедет и напоит вас из своей волшебной кружки", т.е. фактически о наркодилере. Эта песня обо мне, я всегда брал с собой все возможные "колеса" в тур на все случаи жизни, признавался позднее Джон. "Got to Get You into My Life" была, по признанию Маккартни, "одой марихуане". "She Said, She Said" — описание психоделического трипа: "Она сказала, она сказала: я знаю, что значит быть мёртвым, как это печально… я ощутил себя так, как будто еще не рождался на свет"… Наконец, песня "Tomorrow Never Knows" ("Завтра никто не знает"), написанная Джоном после прочтения "Психоделического эксперимента" Тимоти Лири, Ричарда Олперта и Ральфа Мецнера, не могла не произвести на сознания Мэнсона особого впечатления. В "Психоделическом эксперименте" (основанном на тексте "Тибетской книги мертвых") Лири сравнивает процесс "умирания эго" при принятии ЛСД с процессом умирания. Начало песни почти дословно повторяет строку книги: "When in doubt, relax, turn off your mind, float downstream" ("Если же ты в сомнениях, отключи свой ум, плыви по течению"). В песне: Выключи разум, расслабься, плыви по течению, это не смерть, это не умирание. Прочь мысли, отдайся пустоте, сияние, сияние. Там ты узришь внутренний смысл, говори, говори. Любовь есть всё, и все мы есть любовь, это знание, это знание. Невежество и суета будут оплакивать своих мертвых, думая, что это и есть вера. Но услышь цвет своих снов, не живший, еще не живший. Или сыграй в игру "Существование" до конца, и от начала, и от начала, и от начала, и от начала… — Несомненно, это было послание. И в нем была философия, которая изнутри уже овладела Чарли… + Пророческая сила слов, исходивших от Битлз, не могла не взволновать Мэнсона. Особенно после того, как он пережил собственное откровение. Чарли любил вспоминать случившееся с ним в 1967-м на Хайт-Эшбери: как "отведав волшебного гриба" (т.е. псилоцибина), он прилег, и вдруг кровать превратилась в крест, он ощутил гвозди на ступнях и ладонях и копье в ребрах, а, опустив голову, увидел в своих ногах Марию Магдалину и сказал ей: со мной все в порядке, Мария. Потом он сражался со смертью, но, когда поддался ей, внезапно увидел мир глазами всего сущего и тут же слился со всем миром, став им. "Смерть прекрасна", добавлял Чарли. Тогда же он понял, что мир вот-вот должен перевернуться. Этим "вот-вот" все жили тогда на Хайт-Эшбери. Но Чарли шел дальше. Мир ведь так и не обратился в сказку в 1967-м. А значит, действовать следовало иначе. Хаббард утверждал, что мир находится на грани саморазрушения, символом которого является атомная бомба. И Апокалипсис, если он произойдет, станет результатом неспособности человека преодолеть свое "реактивное мышление". То есть, говоря словами бэбибумеров: благодаря тупости истеблишмента, людей прошлого, тянущих мир на дно. Потому Хаббард исповедовал "эсхатологическую срочность" личного духовного прогресса всех тех, кто понимает. Пока папики (как сказали бы битники) "не разрушили весь этот мир". Одних "эсхатологическая срочность" поднимала на демонстрации против войны во Вьетнаме, других заставляла "поднимать на воздух" Пентагон. Чарли же, с его разбуженным сознанием и мессианской ответственностью, осознал собственную роль в происходящем. Итак, Мир, как он есть, обречен. Господь собирается все начать заново. Миру необходимо обновление. И для этого мир нуждается в нем, Чарли, и его коммуне. Мэнсон осознавал себя Христом, вернувшимся на Землю, хотя и не был до конца в этом уверен. Но слишком уж многое говорило за то, начиная с фамилии: Man Son — Человеков Сын. Чарли иногда называл себя Чарльз Уиллис Мэнсон, то есть, Уилл-Ис (Иисус). А имя Чарльз (Карл, Шарль), кажется, от германского karlaz ("свободный человек"), но слышатся в нем и более древние обертоны, индоевропейские, древнеславянские, персидские čār — чары, колдовство, хитрость (наводящий чары?) Впрочем, никогда прямо Чарли не говорил о себе как о Христе. Это отчасти подразумевалось. На это отчасти указывали красноречивые намеки и чудеса, которые, как уверяют девушки, имели место. Например, он угадывал мысли, или текст книги, которую девушки читали. Но, возможно, Чарли и не считал себя Христом. Сам он всегда уклонялся от прямого ответа. К тому же первой из его ролей в грядущем Армагеддоне была роль ангела-губителя 9-й главы Откровения. О членах же своей Семьи он говорил, что они — община первохристиан, вновь воплотившихся в мире. Соответственно, и римляне вернулись в образе истеблишмента. Пришла пора, говорил Чарли, римлянам взойти на собственные кресты. Таким образом, что касается экзегезы, и эта сторона учения Чарли вполне логична: римлянам (белому человечеству) предстоит ответить за собственные грехи, совершенные когда-то. И если, не так давно, "Гитлер подровнял карму евреям", то разве не логично теперь "черным подравнять карму белым", чтобы всё, наконец, вернулось на круги своя? Не очень понятна роль самих евреев в грядущем Армагеддоне, как понимал ее Чарли, но, поскольку, именно евреи помыкали черными, то Чарли, видимо, просто перехватывал у них инициативу. То есть становился эдаким сверх-евреем. Но разве не то же самое сделал в свое время Христос, уведя у евреев из-под носа тщательно подготавливаемую программу овладения миром? Наконец, не обо всем ли этом говорил и знак, избранный хиппи, пресловутый "пацифик", представляющий собой перевернутую руну Альгиз: руну жизни, обращенную в знак смерти и самоистребления? Итак, всепоглощающий холокост (всесожжение), в который так или иначе должен оказаться ввергнутым мир и в котором ему, Чарли, предстояло сыграть решающую роль — роль Спасителя! По-видимому, окончательно к этой мысли Чарли пришел с выходом "Белого альбома" (1969), в котором программа Апокалипсиса была явлена окончательно и красноречиво. Впрочем, план "Белого альбома" стал планом "Б" Чарли. Был у него и план "А", который позволил бы избежать убийств. Об этом плане так говорил Уоткинс: "Чарли сказал, что единственная причина, по которой это (то есть, черная революция) еще не произошло, это то, что белые скармливают черным своих дочурок в Хейт-Эшбери. Чарли сказал, если его музыка будет издана и все хиппи (люди любви) покинут Хейт-Эшбери, тогда черные отправятся прямиком в Бель-Эйр и не оставят там камня на камне". Итак, чернокожих временно "отвлекли белокожие девочки". Но "когда Чарли удалит отвлекающий фактор — когда выйдет его альбом и все "люди любви" последуют за Чарли, словно за гаммельнским крысоловом, в пустыню, — тогда черные найдут другой способ вымещать разочарование и обратят свой праведный гнев на истеблишмент" (Буглиози). Увы, с выпуском собственного альбома никак не задавалось, хотя Мэнсон тщательно готовил песни для него, такие же, как у Битлз, шифрованные послания, внешне невинные, но понятные тем, кому предназначались. Это стало ясно к концу 1968-го, когда Терри Мельчер (продюссер, работавший с Beach Boys) уклонился от предложений Мэнсона. И когда в декабре 1968 вышел двойной, преисполненный тайных посланий, "Белый альбом" Битлз, всё наконец встало на свои места. "Белый альбом", говорил Мэнсон, и завершает приготовление к Армагеддону. 4. Чарли и всадники апокалипсиса "Белый альбом" и правда, пожалуй, самый странный у Битлз, полный внутренней дезинтеграции (группа находилась на грани распада) и не сводимых друг к другу вещей. По сути это сборник песен четырех отдельных, сильно уставших друг от друга людей, находящихся при этом в самом скверном расположении духа. Самыми важными в альбоме Мэнсон считал следующие пять песен: Blackbird (Черный дрозд), Piggies (Свинки), "Революция номер 1", "Революция номер 9" и "Helter Skelter". Песня про "Черного дрозда" была, согласно Мэнсону, прямым призывом к черным восстать: "Черный дрозд поет в ночной тиши. / Возьми эти сломанные крылья и научись летать. / Всю свою жизнь ты ждал только этого момента. / Так вставай!" С этим все ясно. Строчка Piggies: "Свинки нуждаются в хорошей взбучке" могла означать только одно — черным предстоит, наконец, расправиться, с буржуями. Последняя же строфа, где речь шла об утонченно пирующих вилками и ножами свинках, могла вести мысль Мэнсона в единственно правильном направлении: "Розмари Лабианка: 41 ножевая рана. Лено Лабианка: 12 ножевых ран, 7 ударов вилкой, нож в горле, вилка в животе, а на стене, его собственной кровью: Death To Pigs"… "Там в самом конце песни "Свинки" есть один аккорд, сказал мне Уоткинс. — Он затихает и это действительно жутко. Уже после хрюкания. И в песне "Революция номер 9" он появляется снова, тот же аккорд, после него идет короткая пауза и потом — "хрю-хрю-хрю". Но перед этим в паузе слышна автоматная очередь. То же самое в песне "Helter Skelter", — продолжал Пол, — опять этот жуткий аккорд. И в "Революции номер 9" — снова, вместе с автоматным огнем, криками, умирающими людьми и всем прочим". Текст песни "Революция номер 1", отпечатанный на конверте пластинки читается так: "Ты говоришь, что тебе нужна революция… / Ну, знаешь ли. / Все мы хотим изменить этот мир. / Но если ты говоришь о разрушении, / Разве ты сам не понимаешь, / Что можешь на меня не рассчитывать?" Однако, если слушаешь саму пластинку, слова "не рассчитывать" превращаются в "рассчитывать" (Буглиози). Таким образом, Битлз прямо давали понять Мэнсону, что они вместе с ним и — благословляют его. А "Революция номер 9" с ее без конца повторяющимся рефреном: "номер 9 номер 9 номер 9" указывала Чарли на девятую главу Откровения, из которой он почерпнул и всю программу разворачивающегося Армагеддона... + 9-я глава Откровения начинается словами: "Пятый Ангел вострубил и увидел я звезду, падшую с неба на землю и дан был ей ключ от кладезя бездны…" Это одна из самых драматических глав Откровения, не удивительно, что она так заворожила сознание Чарли. Правда, понял он её очень своеобразно. Кладезь бездны, согласно Чарли, это Пещера под Долиной Смерти (местность в пустыне Мохаве, Калифорния), которая ведет к Золотому морю, о котором знают индейцы. Чтобы пережить Хелтер-Скелтер, Семья должна уйти в пустыню, где станет плодиться и размножаться, пока не достигнет цифры в 144 тысячи человек (цифра тоже взята из Откровения, и вот для чего нужны девушки!). По словам Постона, Чарли проповедовал, что всякое человеческое племя, когда-либо достигавшее настоящего знания, уходило в "кладезь бездны", где находило золотой город, в котором текут молочные реки, деревья приносят урожай двенадцать раз в году, а прозрачные стены заменяют свет солнца. Да, это, конечно, Новый Иерусалим в описании Иоанна Богослова, правда, у Чарли он не сходит с неба, а помещается в Кладезе бездны. Собственно, все последнее время Семья и занималась поисками "кладезя бездны", в котором намеревалась пережить Апокалипсис. Далее 9-я глава Откровения повествует о Битлз. Битлз, согласно Чарли, — это четыре ангела-губителя, звук труб которых в прошлой, восьмой главе, провозглашал начало апокалиптических бедствий и очередную казнь мира… Теперь же приходит время трубить пятому ангелу. И это, конечно, сам Чарли. У него в руках ключ от кладезя бездны, и наступает его время вступить в игру. Однако попытки Чарли записать альбом и принести, подобно Битлз, свое послание миру звуками песен не увенчались, как мы знаем, успехом. Ответом на "Белый альбом" мог стать собственный альбом Мэнсона, который бы "сорвал пробку с бутылки" и начал Апокалипсис. Но этого не случилось. И значит, теперь ему предстоит иначе распорядиться своим ключом. Далее Откровение говорит о Саранче, выходящей из дыма на землю, которой дается власть, "какую имеют земные скорпионы". Саранча — это тоже, конечно, Битлз, что становится ясным, если внимательно читать Откровение: лица саранчи как лица человеческие, волосы ее как волосы у женщин, — понятно, что речь здесь идет о рок-музыкантах. Железные доспехи саранчи — ничто иное, как электрогитары, а "шум от крыльев ее — как стук от колесниц, когда множество коней бежит на войну" — низвергаемая ими чудовищная энергия рок-концерта. Саранче дана власть — вредить одним только людям, не имеющим печати Божией на челе, но не убивать, а только мучить их пять месяцев… Кто эти люди, не имеющие печати Божией? Быть может, сумасшедшие фаны, пораженные битломанией? И кто такой Аввадон (или Аполлион, по-гречески) — ангел бездны, царь Саранчи? Быть может, сам шоубизнес, это "продолжение еврейской религии", по замечанию самого Леннона? Так или иначе, далее речь идет о самом Хелтер-Скелтере, освобождающем новых четырех Ангелов-губителей, которым предстоит умертвить треть человечества. И вот, в огне, дыме и сере треть человечества (практически вся белая раса) гибнет, но даже несмотря на это оставшиеся в живых, согласно Откровению, не раскаиваются "в делах рук своих", но продолжают поклоняться бесам и идолам — золотым, серебряным, медным, каменным и деревянным… Так кончается 9-я глава. Оставшиеся в живых и не раскаявшиеся — это, конечно, истеблишмент со своими домами, машинами, капиталами. Но едва ли к ним обращались "Битлз". Они обращались к тем, кто мог считать послание. В "Революции №9" они сообщали людям, что им грозит. Композиция представляет собой, своего рода, звуковое сопровождение Армагеддона. Причем, в общем хаосе и звуках пулеметных очередей отчетливо слышится слово "Восстань": "Снова прослушав запись, я услыхал это слово, повторенное дважды — сначала почти шепот, затем растянутый искаженный крик. В первый раз голос появляется на тридцать четвертой секунде третьей минуты звучания композиции, сразу за шумом толпы, за которым следуют фразы: "Учитывая большое количество ножевых ранений" и "Сообщил ему на третью ночь", — как раз перед словами "номер 9, номер 9"", замечает Буглиози. Таким образом, песня сообщала, что время восстания настало, и отсылала к 9 главе Откровения за дальнейшими указаниями. Главная суть послания Битлз заключалась в том, что события, описанные в 9 главе, уже идут и вот-вот полностью совершатся. Иными словами, время ожидания кончилось, пришло время действовать. Здесь "Револьвер" 1966-го, начавший революцию сознания не только самого Мэнсона, но и всего населения Хейт-Эшбери и поколения детей-цветов, наконец, выстрелил. Пулей из него выпущенной (экстериоризацией R2-45) и стал Helter Skelter. "Helter Skelter" — самая агрессивная, грубая, грязная и тяжёлая песня Маккартни (её порой называют первым образцом прото-хэви-метала), написанная им, как сам он вспоминал, из желания создать нечто по-настоящему антисоциальное и вызывающее. Helter Skelter — суматоха, бедлам, ералаш… "Я использовал это слово в качестве метафоры для описания распадающейся группы. На уме у меня была история падения Римской империи. Это была песня о распаде и разложении", — говорил Маккартни. Песня, по воспоминаниям присутствующих, "записывалась в атмосфере истерики, граничившей с полным безумием" (Ринго): Пол визжал и трясся у микрофона, Джордж бегал с горящей пепельницей над головой, Леннон увенчал какофонию дикой партией тенор-сакса (Крис Томас). Истошный вопль Ринго Старра в конце: I"VE GOT BLISTERS ON MY FINGERS! (у меня волдыри на пальцах!) Мэнсон, должно быть, истолковывал как: с моих рук вот-вот польется кровь… Иными словами, как прямое указание: дальнейшее ожидание бесплодно, иди и делай! В Англии, как мы уже говорили, хелтер-скелтером называют детский аттракцион в виде башенки с винтообразным спуском. Но Маккартни, как он сам признавался, одержим был образом падения Римской империи, образом, который Мэнсон лишь довел до апокалиптически логического конца. И, в конце концов, Чарли имел полное право встать и сказать на суде: "Хелтер Скелтер — это путаница. Все вы здорово запутались, и скоро путаницы вокруг вас станет еще больше… Заговор? Разве это заговор — когда музыка говорит молодежи восстать против истеблишмента, потому что люди истеблишмента разрушают все вокруг и делают это все быстрее и быстрее. Какой же это заговор? … Это не мой, это чужой заговор. Это не моя музыка. Я слышу всё, что она несет. Она говорит "восстаньте", она говорит "убивайте". Зачем винить меня? Я не писал этой музыки". 5. "Зверь ползет в Вифлеем" Программа Мэнсона была самой простой: совершить ряд громких убийств в фешенебельных районах Лос-Анжелеса, оставив улики против черных. И, тем самым, поджечь фитиль Хелтер Скелтера — расовой войны, в ходе которой "настоящая черная раса" (черные мусульмане Икса и Черные пантеры) сначала перебьют выродившихся белых, а затем займутся тем, чем занимались всегда — работой уборщиков. Скоро, однако, станет ясно, что управлять новым миром у черных не хватает мозгов. Ведь всё, на что они способны — разрушать. Вот тогда-то на землю и вернется разросшаяся в подземном Иерусалиме "кладезя бездны" Семья: "черный придет тогда к Чарли и скажет: знаете ли, я выполнил свою работу, я поубивал их всех, и, понимаешь, я устал убивать, все кончено". И тогда Чарли погладит черного по курчавой голове, пнет в зад и скажет ему: иди собирай свой хлопок, буть хорошим ниггером, и с этого времени все мы заживем счастливо (Буглиози). Если перед нами та самая программа, которую писали черным Варбурги-Шиффы, ведущие кураторы NAACP (Национальной ассоциации за развитие цветного населения), то, всё что сделал Чарли — это просто переписал ее, не мудрствуя лукаво, под себя. Как мы уже говорили, жизнь индивида, к которой столь трепетен американизм, в учении Мэнсона не была такой уж большой ценностью: ведь на Земле властвует закон перерождений, и смерть — только освобождение, просветление и новое изменение. В такой парадигме никчемная и грешная жизнь, прерванная насильно, — есть несомненное благо. Ведь освобожденный экстериоризацией R2-45 тэтан с "подравненной" насилием и страданием кармой, несомненно обретал бы гораздо лучшее воплощение в будущем. Да и так ли все это важно в ситуации надвигающегося Армагеддона, в результате которого всем так или иначе суждено погибнуть? Когда само Откровение включает программу уничтожения — т.е. тотального освобождения? Итак, сначала ангелы-истребители Мэнсона подровняли карму знакомому наркоторговцу… Затем была выбрана жертва более знаковая. В фильме Квентина Тарантино, "исправляющим" историю Мэнсона, девочки Чарли говорят перед убийствами: "Умереть должны те, кто учил нас убивать". Тарантино попал здесь в самую точку: птенцы Мэнсона, если так и не думали, то так делали. И в этом смысле, какие бы демоны не вели руку Чарли, выбор фигуры Романа Полански был безошибочен. Польско-еврейский иммигрант из Варшавы, осевший в Лондоне, а затем перебравшийся в Лос-Анжелес, Полански был, что называется, типичный представитель голливудской богемы. Всю жизнь его преследовали скандалы сексуального и оккультного характера, слава педофила и оккультиста. Его фильм 1968-го года "Ребёнок Розмари", снятый по одноименной, только что вышедшей книге Айры Левина, повествует о том, как ничего не подозревающая девушка попадает в руки дьявольской секты, использующей её в качестве пути для прихода Антихриста. Усыпив жерту, секта проводит обряд, в ходе которого дева зачинает ребёнка от сатаны. В конце фильма Розмари берет нож, думая вначале убить дьявольское отродье, затем смотрит на свое порождение с ужасом, но в последнем кадре материнские чувства берут верх, и она преисполняется к ребенку нежности. Этот последний кадр — самый отвратительный в фильме. И это, пожалуй, первое, после устранения кодекса Хейса, голливудское кино, с откровенно демоническим подтекстом, крайне, скажем так, непристойное в метафизическом смысле. Фильм ждал успех и более 30 млн. долл. кассы. Он тут же оброс наградами ("Оскар" и "Золотой глобус" 69 г. за лучшую женскую роль второго плана, премия "Давид ди Донателло" 69 г. лучшему зарубежному режиссёру и лучшей зарубежной актрисе, премия Синдиката французских кинокритиков за Лучший иностранный фильм и т.д.) и легендами. Говорили об участии в нем Антона Шандора ЛаВея — главы Церкви Сатаны, обосновавшегося здесь же в Сан-Франциско. То ли ЛаВей выступал консультантом, то ли лично изображал дьявола в сцене соития. Впрочем, скорей всего, сам ЛаВей, хитрый комбинатор и ироничный прохиндей, держа нос по ветру, и распускал подобные слухи. Поймав волну моды на сатанизм, он стал раскручивать собственный медийный проект, выпустив, уже на волне дела Мэнсона, "Сатанинскую библию" (1970). Можно во всяком случае ручаться за достоверность (и верность) следующих слов ЛаВея: ни один фильм не сделал такой колоссальной рекламы мировому сатанизму как "Ребенок Розмари"! В 1969-м фильм, правда, еще не обрел статуса культового среди гностиков, оккультистов и сатанистов, каковых скоро, по понятным причинам, станет пруд пруди, но Полански с Тэйт уже блистали на небосклоне Голливуда в хрониках и скандалах иного рода. В основном как участники сексуальных оргий и оргиастических культов. Даже в раскрепощенной и раскаленной атмосфере Голливуда тех лет, Шерон Тэйт, девушка из приличной католической семьи, славилась особой раскованностью, и в 1968-м году произвела большое впечатление на Америку скандальным интервью, в котором на вопрос — снялась бы она в сексуальной сцене максимально откровенной, ответила: "Да нет проблем. Да хоть сейчас". Для той Америки, ещё не нокаутированной эрой голливудского порношика, это было то еще заявление. Одним словом, ни Полански, ни Тэйт, ни их друзья — сутенеры и наркодиллеры, не были невинным овечками. И при всем кошмаре произошедшего нельзя не признать: Полански получил именно то, что проповедовал. Его, наконец, посетил тот дух, который, начиная с первых же своих фильмов, он упорно вызывал. Вообще, в этой истории много замысловатых переплетений. Так, первой (и единственной, по большому счету) заметной ролью Шерон Тэйт стала роль ведьмы в оккультном британском фильме "Глаз дьявола" 1965 г. А этот фильм (о жертвоприношении, которое семья маркиза-винодела должна принести ради процветания поместья) стал основой для культового в следующем поколении контркультуры "Плетеного человека" (The Wicker Man, 1973). Есть сближения и более темные. Так, именно в доме "Дакота" на Манхэттене (в фильме он именуется Брэмфорд), где снимали дьявольский ритуал "Ребенка Розмари", жил позднее Джон Леннон, недалеко от которого он и был убит в 1980 году. Сам Полански после убийства вел себя не менее эпатажно, чем Уильям Берроуз после того, как случайно, играя в Вильгельма Теля, застрелил жену. Вернувшись из Лондона (где был в ночь убийства), Полански снялся в фотосессии для журнала "Лайф" у своего, залитого кровью, дома и надписью PIG, а позднее позировал для "Эсквайра" с воздетым в руках ножом. Одержимость Полански кровью станет особенно заметна в его интерпретации шекспировского "Макбета", снятого через два года после калифорнийского кошмара, поражающего натурализмом и обилием крови. "Бутыль с кровью всегда была у него под рукой. И я помню, как он разливал ее по сцене, приговаривая: "Эта кровь хороша, только когда она свежая", вспоминал кинокритик Кеннет Тайней, присутствовавший на съемках. — Был трудный момент, мы даже поспорили с Романом — речь шла о том, сколько крови должно быть пролито в сцене убийства маленького мальчика. "Ты же не был у меня дома в Калифорнии прошлым летом, — добавил он мрачно. — Я знаю, сколько должно быть крови". Можно вспомнить и фильм Полански "Девятые врата" с Джонни Деппом со столь же заметной (что и в "Розмари") симпатией к дьяволу. Фильм плох, но суть та же: ритуал открытия темных врат, через который метафизическое зло входит в мир. Многие в Америке и сегодня убеждены в том, что Полански не только любитель маленьких девочек и сексуальных оргий, но и практикующий оккультист (если не сатанист). Сам режиссер, правда, называет себя агностиком и указывает на двусмысленность "Ребенка Розмари", где зрителю оставлена лазейка: возможность принять происходящее за фантазии девушки и объяснить все рационально. Тот же, открытый Полански прием, позволил позднее Стэнли Кубрику снять "С широко закрытыми глазами", фильм, в котором так же двусмысленно преподнесены сексуальные оргии и зловещие ритуалы элиты, имеющие тот же смысл: вызвать из преисподней зло и проложить путь Антихристу… Возвращается мрак; но теперь я знаю, Что каменный сон двадцати столетий Был прерван качанием колыбели, Что ныне зверь, дождавшийся часа, Ползет в Вифлеем к своему рождеству. — эти строки У.Б. Йейтса из "Второго пришествия", начиная с шестидесятых, вспоминают все чаще. 6. Падает тень Сказать, что история Чарли Мэнсона произвела сильное впечатление на Америку, значит не сказать ничего. Америка была не просто шокирована. В течение всего многомесячного процесса она просто думать ни о чем другом не могла. Других новостей в стране не существовало. Ход процесса комментировал президент Никсон. Мэнсон перемолол Америку вдоль и поперек. И очень многих отрезвил. Убийства, совершенные Семьей, произвели эффект не то что разорвавшейся бомбы, но — настоящего направленного взрыва, дискредитировавшего движение детей-цветов и всей Young Revolution в целом. И, кажется, тем самым, остановившего разрастающийся хаос. Вся взрослая Америка, до сих пор смотревшая на бунт своих детей с недоумением и замешательством, теперь смотрела на него с настоящим и нарастающим ужасом. Буглиози рассказывает, как в июне 1971-го, уже после окончания процесса, спросил Мэнсона: когда же по-твоему черные возьмут верх? — Может, я и помешал им — ответил, помолчав, Чарли… Может, и впрямь Мэнсон защитил белый мир и, пока был жив, держал коней "черного апокалипсиса" под уздцы? Чарли умер на 84 году жизни в тюремной больнице (Бейкерсфилд, Калифорния) 19 ноября 2017-го, а через три года по стране прокатились черные бунты Black Lives Matter, живо напомнившие старые добрые 1965-68 гг. Впрочем, едва ли Чарли в одиночку завернул черную революцию. Власти и ФБР очнулись несколько раньше. В 1967-м губернатором Калифорнии стал республиканец-консерватор Рональд Рейган. В том же году был принят так называемый "Акт Малфорда", запрещающий открытое ношение оружия, и, очевидно, направленный против "Пантер". За принятие акта выступили даже Демократы и Национальная оружейная ассоциация. В это время революция шла еще по нарастающей. Еще жив был М.Л. Кинг, и директор ФБР Эдгар Гувер докладывал президенту: "Левинсон, главный советник Кинга и тайный коммунист, сказал Кингу, что тот больше выиграет в масштабе страны, согласившись на насилие". О "Пантерах" после принятия "Акта Малфорда" говорила вся страна, и ряды их неуклонно росли. Но точки над "и" расставил следующий год, ознаменованный "Парижским маем". К концу года М.Л. Кинг был убит, а Ньютон и Бобби Сил (один, обвиненный в убийстве, а другой, в составе "чикагской восьмерки", — в подстрекательстве к восстанию), оказались за решеткой. Там же оказались и лидеры йиппи, Эди Хоффман и Джерри Рубин. Тогда же, в сентябре 1968 года, Гувер, признав "Пантер" главной угрозой внутренней безопасности США, дал отмашку ФБР на самые крутые меры, и к концу 1969-го партия была фактически разгромлена: 348 активистов арестованы, более тридцати убиты в перестрелках. В общем, акции Хелтер-Скелтера и процесс Мэнсона лишь подводили черту и ставили жирную точку под расползающимся хаосом… Замечательно, однако, что, заканчивая свой 800-страничный труд, Буглиози признается, что так и не понял Мэнсона. Человек честный, старательный, но предвзятый и ограниченный, Буглиози задает себе вопрос и не может найти, и боится ответа — в чем же "сила" Чарли? Что же такое в нем было, что позволяло так влиять на людей? Впрочем, "чем бы оно ни было, сам Мэнсон в точности знает формулу, которую использовал… Мне кажется, Мэнсон уникален" — вырывается, наконец, у него, — "Но не обязательно быть провидцем, чтобы ощутить в сегодняшнем мире присутствие по крайней мере некоторых элементов, составивших его столь заразительное безумие", и меня "беспокоит то, что для нас она (формула Мэнсона) не прояснилась до конца". "Заразительное безумие" — вот последний ответ Буглиози на загадку Мэнсона. И понятно, почему суть Мэнсона для него так и не прояснилась. Не будем уверять читателя, что она окончательно прояснилась нам, но, во всяком случае, ясно, почему Буглиози Мэнсона не понял, и не мог понять. Не только потому, что он был пристрастным обвинителем, но и потому, что он был частью того мира, который и отразил Мэнсон, но не мог и не хотел в это ни поверить, ни признать. Буглиози защищал свою привычную консервативную систему ценностей, не понимая, что ее уже накрыла инфернальная тень, и не в силах поверить, что тень эта в глазах Мэнсона была отчасти и его собственной тенью. Хотя сам Мэнсон не уставал говорить об этом в течение всего процесса. Мысль о том, что он является лишь отражением мира, что он не имеет собственной личности, что это не он, а мир учит убийствам, что он, Мэнсон, только "показывает вам, какие вы есть" — была, пожалуй, его главной мыслью. Он снова и снова возвращался к ней. И, во всяком случае, пытался донести до всех, кто его мог услышать: "Буглиози, это не я (приказал убить — В.М.), а Битлз, та музыка, которую они делают. Они говорят о войне. А эти детишки слушают музыку и подсознательно получают скрытое в ней сообщение". Так говорил он в частной беседе, а обращаясь к суду: "Я лишь то, что живет внутри каждого из вас… Меня породила тюрьма, меня породила вся ваша система… Я лишь то, чем вы меня сделали. Я — ваше отражение и ничего больше". "Дени де Каро… сказал, что я не люблю чернокожих, и что мы с ним в этом сходимся. Но единственное, что я сделал с Дэни, как и с любым другим — это отразил ему его самого. Если он говорил, что недолюбливает чернокожих, я говорил Окей… Так что он выпивал потом еще одну банку пива и уходил с мыслью: "Чарли думает совсем как я сам". На самом деле он понятия не имеет, что в голове у Чарли, потому что Чарли никогда не выставлял себя на показ. Я думаю иначе чем остальные люди. Вы слишком много значения придаете собственной жизни. Ну а моя жизнь ни для кого не важна". Заявление Мэнсона после объявления приговора звучало так: "Мистер и миссис Америка! Вы ошибаетесь. Я не Царь иудейский и не лидер культа хиппи. Я только то, что вы из меня сделали, и этот безумец, пес, дьявол, убийца, изверг, прокаженный — лишь отражение вашего общества… Кажется, личность Чарли, и правда, временами растворялась, становясь лишь натянутой мембраной-антенной-ретранслятором, эхом окружающего его мира. Но для Буглиози, считающего его просто безумным маньяком, разве что самым безумным из всех, все это было только позой и лицедейством, дурацким пафосом… Между влечением И содроганием Между мыслимым И реальным Между сущностью И состояньем Падает Тень…[10] Кем же все-таки был Мэнсон? Хиппи? После того как представитель защиты Фицжеральд назвал его на процессе представителем правого крыла движения хиппи, Буглиози сказал: "Он, Мэнсон, никогда не считал себя хиппи. Хиппи не любят истеблишмент, поэтому отходят в сторонку и формируют собственный истеблишмент. Они ничуть не лучше прочих". Едва ли Мэнсон всерьез считал себя и Христом. Разве что в минуты крайнего возбуждения, и под воздействием кислоты (как Леннон и Гинзберг). "Может статься, я действительно намекал несколько раз разным людям, что могу быть Иисусом Христом, но я сам еще не решил для себя, кто я такой или что такое". Мэнсон сам "выкрестил" себя из общества, добровольно отказавшись быть любой его частью. Мэнсон был НИКТО, нечто, которое могло стать тем или этим, и, кажется действительно порой становился сутью того, с кем в данный момент имел дело, в конечном счете, сутью той революции и того мира, в котором ему не повезло родиться. Мэнсон открыл зловещую суть происходящего с Америкой и всем миром — вот что по-настоящему важно, и что заставляет нас теперь в него пристально всматриваться. Буглиози недоумевает: как ему удалось так обработать сознание девушек, что те со смехом и удовольствием шли на убийства, со смехом и совершенным спокойствием — на суд, в твердой уверенности, что все сделали правильно, и что сделают снова, если придется… Если бы Буглиози, отойдя на несколько шагов от непосредственной драмы процесса, поднялся на холм и взглянул на происходящее немного со стороны, он бы, возможно, понял… Он бы, возможно, увидел ту чудовищную пропасть, которую Young Revolution проложила между двумя мирами: он бы осознал суть "доктрины предопределения", кладущую непреодолимую границу между миром новым и старым, между избранными и проклятыми, между детьми и родителями, теми, кто "в автобусе" и теми, кто "вне автобуса". Кем в истории "новой Реформации" был Чарли Мэнсон? Если ее Мартином Лютером был вероятно Герберт Маркузе (Лютеру, называющему папу — антихристом, а католическую церковь — вавилонской блудницей, соответствует технология "лингвистического протеста" Маркузе, то есть переворачивания с ног на голову всех смыслов и значений), то Чарли был скорее Иоанном Лейденским, вождем диктатуры анабаптистов (перекрещенцев) в Мюнстере — вечной иконе царства антихриста на все времена: "Лидер анабаптистов Иоанн Лейденский, захватив в 1533 г. немецкий город Мюнстер, переименовал его в Новый Иерусалим, объявил себя мессией и царём Сиона, провозгласил пришествие Царства Божия, вырезал всех горожан, несогласных принять "новое крещение", ввёл обобществление имущества, переименовал улицы и дни недели, отменил деньги, сжёг все книги (исключая любимый им Ветхий Завет), наконец, ввёл многожёнство и обобществление женщин. Идея равенства в этом апокалипсическом Новом Иерусалиме получила следующее выражение: приказав снести всё экспроприированное имущество горожан в царский дворец, новый мессия облёк себя и семнадцать своих цариц в золото и драгоценные камни. Из прочих нововведений владыки Сиона отмечают практику еженедельных явлений перед народом, обставленную "с роскошью восточных деспотий", и его слабость собственноручно рубить головы еретикам и недовольным". Сам Лютер, с ужасом глядя на эту репетицию будущих "великих демократических революций", заметил: "Нет столь малой искры, которой не мог бы диавол при попущении Божьем, раздуть во всемирный пожар"… Но именно революция Лютера (и его "лингвистического протеста") освободила колоссальные энергии распада, породив монстра… "Чем бы не кончилось сумасшествие, которое вы называете справедливым судом в традициях христианского правосудия, знайте одно: внутренним зрением я вижу, как мои мысли разжигают пожары в ваших городах"… [1] "Проверь, есть ли цветы в твоих волосах" — строка из песни San Francisco (Be Sure To Wear Flowers In Your Hair) Скотта МакКинзи (Scott McKenzie), ставшей, своего рода, гимном хиппи. [2] Вам не нужен синоптик, чтобы знать, куда дует ветер, "Subterranean Homesick Blues", 1965. [3] В 1970 году Лири был осуждён за хранение марихуаны в общей сложности на 38 лет. "Братство вечной любви", у истоков которого стоял Лири, заплатило Weathermen за переправку профессора и его жены из США в Алжир. В 1972 году Лири был снова арестован в Афганистане, и вышел на свободу с чистой совестью в 1976. [4] "Prairie Fire: The Politics of Revolutionary Anti-Imperialism", 1974. [5] Джереми Паскаль. Иллюстрированная история рок-музыки [6] Особенно "Образование в Новом Веке" (Education in the New Age, 1954) и "Ученичество в Новом Веке" (Discipleship in the New Age 1944, 1955). [7] Алиса Бейли. Неоконченная автобиография. Вот, впрочем, далее: "У меня нет антиеврейских чувств; некоторых из моих самых любимых друзей, таких как Доктор Ассаджиоли, Регина Келлер и Виктор Фокс, я очень люблю, и они это знают. В мире мало людей, настолько близких ко мне, как они, я доверяю им, когда обращаюсь к ним за советом и пониманием, и они не подводят меня. Я была официально в "Чёрном списке" Гитлера из-за моей защиты евреев, когда я проводила лекции в разных частях Европы. Несмотря, однако, на то, что я в полной мере знаю чудесные качества евреев, их вклад в западную культуру и науку, их чудесные приобретения и дары в творчестве, у меня всё же не получается увидеть какое-либо немедленное решение их крестной и ужасающей проблемы". [8] Алиса Бейли. Проблемы человечества. [9] Джереми Паскаль. Иллюстрированная история рок-музыки. [10] Т.С. Элиот, Полые люди.