|
|
Нелли и ее дубль Когда-то, на излете прошлой жизни, я сидел в кафе с дамой, с которой у меня имелась романтическая связь, и наблюдал за официанткой, напоминающей мне другую девушку из еще более глубокого прошлого. Связь с нынешней пассией вот-вот должна была оборваться, и я слушал невнимательно. Чем больше я всматривался в официантку, тем более точной копией той другой она мне представлялась. В какой-то момент моя спутница ненадолго отошла, и я совсем распоясался. Даже официантка заметила мой интерес, и теперь тоже бросала на меня взгляды. Хотя это совсем несвойственно мне — так откровенно демонстрировать свое внимание. Как говорится: я холоден, ну и что? Вернулась моя подруга и продолжила словесное шелестение, которое совсем утратило надо мной власть. Все так же поглядывая на красивую официантку (зачем она устроилась на такую работу?), я задавался вопросом: что именно мне в ней так нравится? Неужели всего лишь копирование? Но если так, то по мере старения, по мере ухудшения зрения, я буду все чаще натыкаться на подобные дубли. Достаточно совпадения нескольких деталей в размытом образе. И вот — волшебство! — та девушка снова передо мной. Ну, плюс еще немного воображения. Связь с дамой, с которой я сидел тогда за столом, и в самом деле совсем скоро оборвалась, о чем я нисколько не жалел. И вот уже через полгода я провожал свою будущую супругу в город, где она тогда жила. Нелли приехала ко мне в Москву во второй раз. С перерывом в несколько дней. Сначала я посадил ее в поезд Москва-Климов (да-да, есть такой город на границе с Украиной), затем отправил в Петербург. А через пару недель приехал сам, чтобы через три недели увезти вместе со всеми ее пожитками к себе. А там и до свадьбы рукой подать. Но пока мы сосредоточимся на втором отъезде Нелли. Мы сидели в вестибюле Киевского вокзала, Нелли положила голову мне на плечо. Мы держались за руки. Было уже очень поздно. И вдруг перед нами появилась девочка-подросток лет двенадцати и села напротив. Нас разделяло метров семь, не больше. Я словно вернулся в кафе шестимесячной давности, в свое жгучее любопытство к кому-то незнакомому, будучи в компании с другой женщиной. Только полгода назад моя спутница от меня удалялась, а теперь спутница все теснее прижималась ко мне. А я к ней. Мой интерес не имел сексуального измерения. Девочка, действительно, была красива, вдобавок раскованна. Меня интересовало, что она делает на вокзале одна в столь позднее время. Я ждал, когда появятся ее родители, но так и не дождался. Великолепная путешественница сидела напротив нас с Нелли и, в отличие от официантки из того кафе, совсем не обращала внимания на мои взгляды. Я так и не дождался появления ее родителей. Пора было сажать Нелли в поезд. Мы направились к перронам. На этот раз не в Климов, пошутил я, когда мы зашли в вагон. Да, не в Климов, улыбнулась Нелли. Мы попрощались, и я вышел из поезда. А потом… Нет, прежде чем я отправился домой, я вернулся в вестибюль вокзала. Та девочка сидела там же, ничего не изменилось. Родители не появились. Она была одна, великолепна и беспечна. И не выказывала никакого удивления, когда я снова сел напротив, теперь уже без спутницы. Дальнейшее я изложу схематично, в деталях подобное не нуждается. Я все-таки обратился к юной путешественнице, и мы разговорились. Она оказалась интересным собеседником. С той пропорцией остроумия, балансирующего между черным юмором и цинизмом, которое мне так нравится. Две другие детали, которые я узнал чуть позже, и вовсе переломили канву будущего. Девочку звали так же, как особу, что совсем недавно я посадил в поезд. Нелли! И, что еще более невероятно, оказалось, что она совсем не двенадцатилетний подросток, а вполне уже дама. Юная, но все-таки дама. С той Нелли, отправленной в поезде, я попрощался окончательно, когда выходил из вагона. Почему? Сложно сказать. И, по-моему, это совсем не важно. А с Нелли, севшей напротив, жгуче красивой, словно фейерверк выбрасывающий мириады искр вокруг… на которые мало кто обращает внимание… Так вот, с этой второй Нелли я и связал свою судьбу, как бы высокопарно это ни звучало. Связал, да. Юная. Великолепная. Остроумная. И еще одно качество, совсем неочевидное. Лучше всего его выразил Роман Неумоев в песне "Инструкции по выживанию": "Ты помнишь, Таллин, нам весело было знать, Нелли и оказалась неумоевской Таллин. Вторая Нелли, которая явилась в образе подростка. А про первую я больше ничего не слышал. Как, впрочем, и вы. |
