|
|
Фильм 5 Фрагменты сценария Сцена 1. Замкнутый круг Кабинет психотерапевта. Перед его столом сидят девушка и молодой человек (МЧ). Терапевт смотрит на часы, стоящие на столе.
Терапевт. Ну, в чем у вас дело? МЧ. У меня есть большие проблемы с общением. Я понимаю эти проблемы, но не знаю, как их преодолеть. Моя жизнь — сплошная депрессия. Мне 30 лет, я учусь в университете, а у меня до сих пор нет девушки. Надоело ждать, когда, наконец, я встречу свою любовь, девушку, с которой можно заниматься сексом. Терапевт (кивает на девушку). А это кто? Девушка. Доктор, я заранее извиняюсь, но вначале я хочу рассказать свою небольшую биографию. Терапевт. Подождите. (Обращаясь к МЧ.) Это ваша девушка? МЧ. И да, и нет. Мне 30 лет, а я еще ни с кем не встречался. И вот… встретил эту… Понимаете, годы уходят в прошлое, учеба все напряженнее, свободного времени нет. В общем, я предложил ей заняться сексом, но она сказала, что без свадьбы не может. Терапевт (Девушке). Почему? МЧ. Она говорит, что в результате унижений в детстве ее тело опоганено, и она не хочет поганить его еще больше. Девушка. Да. Мне 40 лет, я одинока и бездетна. Имела один роман, который кончился быстро и неприятно. Я потом расскажу. Последние несколько лет страдала булимией. Возможно, постоянная рвота спровоцировала отслойку сетчатки. Я перенесла три операции, шесть месяцев лежала в больнице. Но даже после этого не смогла удержаться от еды. Терапевт (обращается снова к МЧ). А жениться вы не хотите? МЧ. Я измучился… постоянная депрессия. Мне жалко эту женщину, и я не могу с ней расстаться… Я постоянно говорю: "Выходи за меня". Но у нее сразу портится настроение, она избегает этих разговоров. Терапевт. Замкнутый круг. Нужно что-то изменить, как-то разорвать этот паттерн поведения. Например, вы можете сказать ей не "Выходи за меня", а "Давай жить вместе". Или поставьте вопрос ребром, если не можете больше ждать. Это нормально. Вам 30 лет, вы хотите секса, семьи. Что в этом такого? Вы просто интересуетесь своими перспективами. Девушка. Вы меня не выслушали. У меня никогда не будет своей семьи. Моя настоящая боль — гирсутизм, большая волосатость. Лишний жир и растяжки еще более-менее естественны для женщин, а волосы … это уже патология. У меня их больше, чем у некоторых мужчин. Я уже много лет борюсь, но ничего не помогает. Приходится каждый день бриться. Это отвратительно, я никогда не смотрюсь в зеркало, все делаю на ощупь. Терапевт (смотрит на Девушку и обращается к МЧ). Вам действительно нужен этот человек в жены? Подумайте об этом. Секс — одно, а жизнь — совсем другое. Жить с таким человеком будет тяжело. МЧ. Я же объяснял, я болен. Плохо засыпаю по ночам. По утрам из-за этого сложно вставать, и я опаздываю на занятия или вообще не хожу. Настроение портится, делать ничего не хочется. Замкнутый круг. До сих пор моим единственным средством снятия напряжения была мастурбация. Но она удовлетворяла раньше, лет в пятнадцать. А теперь — нет. На поиски порно уходит куча времени и денег, а в результате я получаю снижение сексуального напряжения, вместо того чтобы искать девушку. Терапевт (поворачивается к Девушке). Ну а вы? Вы понимаете, что причина вашей несостоятельности — вы сами? Вам самой нужно стать хоть немного добрее. Девушка. У меня с психикой творится что-то невероятное. Вторую неделю истерики. Сначала они случались только по вечерам. А вчера вот разревелась утром. Сегодня — во время обеда в нашей столовой. Я себя ненавижу. Никаких перспектив в жизни. Я раздражительная, подозрительная, постоянно тревожусь за будущее. Когда я просыпаюсь с щетиной на лице, я испытываю настоящий шок и целый день хожу подавленная. Самое ужасное, что со стороны это выглядит как легкое раздражение, и многие думают, что у меня идеальная кожа, потому что нет прыщей. (Плачет.) Я никого не подпускаю к себе ближе, чем на метр. Я никогда не смогу стать ласковой женой, матерью, у меня никогда не будет семьи. Терапевт. Вы отвергаете возможность семьи, и это говорит о том, что вы очень хотите ее иметь. Если вы честно ответите "Да, хочу", я посоветую вам выйти замуж за этого человека. Девушка. Я не знаю, честно. У него ведь тоже проблемы с физиологией. Такие, что… я не знаю. МЧ. Ну да. Но это — чисто физиология, психика здесь ни при чем. Я часто не решаюсь выйти из дома, потому что боюсь по дороге захотеть в туалет. Стараюсь выжать все до последней капли, чтоб уж наверняка. Доходит до поноса на нервной почве. Главное, я сам понимаю, что все хорошо, солнце светит и жизнь продолжается, но какая-то сила тянет обратно в туалет. Терапевт (утомленно смотрит на часы). Вам нужно обратиться в медицинское учреждение. Девушка. А что же с нашей проблемой?
Терапевт выпрямляется в кресле, у нее чешется в двух местах — в носу и между ног.
Терапевт (собираясь уходить). В общем-то, никакой проблемы я не вижу. Вы молоды, у вас есть работа, учеба… Все основания жить и быть счастливыми. Отпустите ситуацию, примите право другого на свободу выбора. МЧ (раздосадовано). Вот вы — психолог, даете советы… Но у меня не получилось даже с этой женщиной. После ваших советов отношения только ухудшаются. Психологи вообще никому не нужны. Терапевт встает и собирается уходить.
Терапевт. Когда тебе плохо, не надо искать причину вовне. Не надо смотреть по сторонам в поисках, к кому бы прицепиться. Сейчас вы придрались ко мне. Завтра — пнете бездомную собаку. Послезавтра сделаете больно своему другу. А потом кто-то пнет вас. Вы несчастны, но в этом только ваша вина. Я могу только догадываться, как страдают люди рядом с вами, если даже эта женщина не хочет иметь с вами дела. Все, сеанс окончен. Молодой человек и девушка встают, молча кладут деньги на стол. Терапевт с презрением убирает деньги в кошелек. Молодые люди уходят. Сцена 2. Немать Изуверов. Ты, конечно, права, да. Я тебя поддерживаю. Но есть и другая сторона, больница не всегда виновата. Родители могут быть еще хуже. Лежала одна мамаша в роддоме, родила разнополую двойню раньше срока. Они хорошо поправлялись, уже ели из рожка и набирали в весе, но когда пришло время выписки, мамаша забрала только девочку и ушла. А мальчика оставила. Ей двое не нужны были. Тем более у мальчика порок сердца и астма. И этот маленький человечек как будто догадался, что его бросила мама, сразу стал вялым, плаксивым. Еще несколько дней кушал из бутылочки и ждал, но когда отчаялся, просто перестал кушать. Наверно, понял, что уже никому не нужен и незачем жить. Его так и кормят через зонд уже 3 месяца. Он таким хорошим стал: ресницы на пол лица и глаза бездонные — только грустные. Он лежит в Первой городской в Питере. Его даже в дет. дом не берут — нет мест. Но он и не кушает сам, поэтому не хотят возиться. Лежит, лапочка, ногти длинные и даже обрезать некому. А подойдешь к нему, поговоришь — смотрит, не отрываясь. Начнешь уходить — так горько заплачет, что в следующий раз не рискнешь подойти. Ему сделали операцию из-за порока сердца. Шрамик болит, наверное, а пожалеть некому. Лежит он, возьмет себя за плечико и сам себя качает. Невозможно его не полюбить, так хочется, чтоб у этого комочка была семья. Рита. Не надо мне этого рассказывать. Я слишком далеко от него, ком в горле от таких рассказов. Я могу только помолиться о его здоровье и попросить Бога дать этому малышу настоящую семью. В голове не укладывается, как можно бросить своего ребенка. Изуверов. У меня тоже. Это какой-то абсурд. У меня спрашивали, как с ним связаться, чтобы помочь. Рита. С ребенком? Изуверов. Да. Чтобы хоть что-то для него сделать. Другие родители говорили, что эту женщину вообще нельзя матерью назвать. У меня не было слов для них. Я не знал что сказать. Я хотел открыть банковский счет, чтобы все желающие могли хотя бы материально помочь. Рита. И они помогли? Изуверов. Я уже не помню. Нет. Мне звонила из Новосибирска плачущая женщина, Наталья, сама недавно родившая дочь. Она сказала, что только после этой истории стала ощущать себя матерью. Она сказала, пусть свяжутся с этой женщиной, которая бросила малыша в больнице. Она считала, что у нее тяжелое положение. Скорее всего, ее бросил отец детей и теперь негде и не на что жить. Она хотела, чтобы мы собрали этой женщине денег. После этого она совсем расплакалась, и уже было не разобрать, что она говорила. Я рассказал ей, что в таких случаях бессмысленно предполагать. Часто у женщин случаются послеродовые психозы, когда мать убивает ребенка. Психика претерпевает огромные изменения. Это непредсказуемо. Эта женщина, из Новосибирска, похоже, она поняла меня. Она сказала, появление той женщины с двумя детьми было чревато для нее сколь угодно жестокими последствиями. И для нее, и для детей. Сразу после этого разговора я позвонил своим петербургским друзьям и сказал, чтобы разыскали эту женщину и передали, что мы готовы собрать ей деньги. Рита. Но кого они могли найти? Эту женщину, язык не поворачивается ее так назвать, которая предала своего больного ребенка? Я бы и второго ребенка у нее забрала. У мальчика астма, а это чаще всего наследственное. Если и девочка заболеет, ее тоже принесут обратно? Вы могли собрать деньги, отдать этой матери и как бы она поступила, когда деньги закончатся? Кто бы дал гарантию, что она бы не вернула обоих детей в больницу? Если вы так хотите помочь ребенку, то давайте соберем деньги и поможем ему самому, а не этой женщине, бросившей его. Я бы сама поехала в Питер и отдала деньги лично этому мальчику. Изуверов. Не знаю. Мне кажется, это гораздо сложнее. Несколько лет назад я посмотрел один фильм — как плод реагирует на приближающиеся инструменты для аборта. Там были такие кадры. Ребенок открывал ротик, его сердцебиение учащалось, и он начинал судорожно двигаться, пытаясь защититься от надвигающейся смерти. Он понимал, что обречен и сейчас его убьют. Поэтому мне кажется неправильным клеймить позором женщину, которая оставила ребёнка, а не убила его. Виноваты те, кто не оставил, но убил. Рита. У меня есть подруга, которая могла бы помочь и была бы рада это сделать. Но как? Она не сможет забрать этого мальчика к себе, потому что у нее уже есть трое детей и муж будет против. Поэтому я не знаю. Я все равно думаю, что если человек один раз бросил своего ребенка, то он сделает это и второй раз. Счастливых концов не бывает. Изуверов. Всю неделю мне звонили женщины из разных городов и просили информировать о судьбе малыша, о нашем общем деле. У всех у них были маленькие дети и поэтому они очень переживали за этого ребенка. Рита. Почему никто из них не мог его усыновить? Просто приехать в ту больницу и сказать об этом? Изуверов. Многие хотели это сделать, но не все так просто. Ребенок ведь не щенок, его просто так не отдадут. На него нужны какие-то документы. Тогда я не очень разбирался в этом. Мне объяснили, что в Петербурге и без того полно бездетных семей, которые стоят в очереди на усыновление. Поэтому это не так просто. Рита. Я думаю, все не так. Усыновить ребенка в России проще простого. Это миф, что это очень сложно. Та подруга, о которой я говорила, рассказывала, что статус усыновителя можно получить за один месяц. Медицинское обследование — не дольше семи дней, справка о несудимости — две-три недели. Потом характеристика и справка о заработной плате. Вот тебе и заключение опеки о статусе усыновителя. И потом, есть же такая тема как опека и патронат. При опеке малыш живет с вами, и у него остаются все выплаты государства, а это не так мало. Ну, и при достижении восемнадцати лет ему выдают жил. площадь. Эта моя подруга с мужем хотели этим заняться, но в конце концов муж сказал, что он против. Изуверов. Не знаю, это очень неожиданно. Я был в отделении для отказничков. Там даже нет персонала, который занимался бы только детками-отказничкам. И малыши сидят в кроватях, потому что их привязывают за ноги, чтобы никуда не уходили. Когда я там был, их даже не смогли вовремя покормить, потому что все медсестры были заняты. О том, чтобы гулять с детьми или заниматься их развитием, речи вообще не идет. У них не хватало ни одежды, ни обуви, и почти не было игрушек. У грудничков на коже были жуткие опрелости из-за подолгу не меняемых пеленок. Дети постарше так целыми днями и сидят привязанные к кроватям. К трем годам у всех диагноз "ЗПР". На это невозможно смотреть. Рита. А ты говорил, что больницы не виноваты… Изуверов. Один мой знакомый рассказал жене о нашем брошенном ребенке, и они сразу поехали в больницу. Но их даже не пустили внутрь. Жена друга больше часа проплакала перед воротами, пока охранники ухмылялись, смотря на нее из окна. Моему знакомому пришлось силой оттаскивать ее от ворот и везти домой. Они не смогли ничего сделать. А мне тогда продолжали звонить женщины изо всех городов, которые умоляли найти маму малыша и отвести ее в больницу показать сына. Они говорили, когда она увидит, что с ним все в порядке, то обязательно заберет домой. Рита. Ты нашел его мать? Изуверов. Нет. Тогда это было невозможно. Но я постоянно говорил с женщинами, которые хотели усыновить мальчика, но боялись, что их мужья будут против. Они боялись даже сказать им об этом, потому что считали, что в таких вопросах мужчины никогда не понимают женщин, они всегда на разных баррикадах. Я говорил, что они очень несправедливы к нам, мужчинам. Почему они не замечали даже, что эту тему открыл именно мужчина? Что я потратил столько сил, общаясь с ними и направляя все усилия в нужное русло? Я ведь тоже мужчина. Я часто не ложился спать, ждал, когда закончатся звонки от переживающих матерей со всей России, которые хотели быть в курсе. И я этим занимался в качестве председателя координационного совета организации автомобилистов, потому что первоначально обратились именно к нам. В нашей организации есть, конечно, женщины, но их очень мало, мужчин подавляющее большинство. И мы все, мужчины-автомобилисты и сострадающие женщины, пытались устроить судьбу брошенного малыша, не взирая ни на что. И многие женщины меня поняли. И даже извинялись за то, что относились к мужчинам предвзято. Рита. Чем все-таки закончилась эта история? Изуверов. Извини, я так затянул, но каждая деталь действительно очень важна. Одна женщина собиралась забрать малыша. Она сказала, что несколько месяцев назад сама стала мамой, и молока хватило бы на двоих. Но у нее были две проблемы, одна — то, что они жили в другой стране, а вторая — что не расписаны с мужем. Но она считала, что той мамаше — природной — отдавать ребенка нельзя, потому что она уже один раз его предала, поэтому предаст и во второй раз. И собиралась приехать в Петербург, чтобы та не смогла получить ребенка, даже если бы захотела. Рита. Хорошо. И что дальше? Чем закончилось? Изуверов. Мне удалось убедить ее не делать этого. Она позвонила через несколько дней и сказала, что я прав, а она нет, потому что говорила сгоряча. Рита. Чем закончилось вся история? Изуверов. Я позвонил в больницу, в которой лежал этот ребенок — Юра Кудрявцев — так, я узнал, его зовут. И договорился, что привезу памперсы и лекарства, которые нужны малышу. Но они сказали, что мама хочет забрать его. Я спросил, когда она собирается это сделать, но они не знали, потому что сказали ей, что пока этого делать нельзя: мальчик чувствует себя не ахти как хорошо, хотя уже ест из бутылочки. Когда я звонил, его как раз кормили, и он съел 100 гр. Я сказал, что буду ждать новостей. Я хотел попробовать сделать несколько снимков Юры. Рита уходит. Изуверов рассказывает, оставшись один. Изуверов. Мы приехали с женой в больницу, поговорили с медсестрой, посмотрели на малыша. Фотографировать без разрешения главного врача она нам не разрешила. Привезли все, что они сказали: памперсы, питание, лекарства, несколько бутылочек. Малыш выглядит хорошо, ест сам. Наблюдаются проблемы с ростом и весом для его возраста, но, сказали, динамика положительная. Юра улыбается, берет предметы и держит в ручках. Есть подозрение на неврологический диагноз, потому что ребенок лежит в неврологическом отделении. Одет чистенько, не плачет. Сама больница выглядит очень прилично — даже слишком — чисто, свежо, тихо. Только, чтобы нас впустили, пришлось представиться родственниками мамаши. Я оставил им свои координаты, чтобы звонили, если что случится, и чтобы дали координаты мамаше. Она приходила за два дня до нас, готова была забрать малыша, но они ее убедили, что он должен побыть еще немного в больнице, так как нуждается в уходе специалистов и обследовании врачей. Медсестра сказала, что малыш похож на маму и немного на мою жену. Я представился двоюродным братом мамаши, поэтому это немного странно. Дай бог Юре здоровья. Глаза голубые, ясные — прелесть, а не ребенок. Я прослезился, глядя на него. Жена так вообще все время рыдала. Сцена 3. День рождения День рождения Героини. Она приезжает к родителям мужа, где ее уже ждет Герой. Отношения напряженные. Герой сухо приветствует супругу, свекр дарит ей цветы. Героиня, Герой, родители Героя и его слабоумный брат садятся за стол. Свекровь. Но где же ваш ребенок? Все смотрят на Героиню. Та растеряна и некоторое время ничего не говорит. Наконец… Героиня. Ребенок остался у моих друзей. Все (на разный манер повторяют эту фразу, злорадно ухмыляясь, особенно Слабоумный). Остался у друзей, остался у ее друзей... Приступают к еде. Героиня, все время державшая цветы на коленях, решает избавиться от них и сует в графин с соком. Свекровь вынимает цветы и говорит, что принесет вазу. Слабоумный наливает себе сок. Бессодержательный разговор, поддерживаемый Героем, его родителями и иногда Героиней. Родители начинают обвинять Героиню в обмане. Родители (Сыну). Ты живешь в ее квартире, платишь за все, делаешь ремонт, но она даже не прописала тебя. Она тебя обманывает, ты останешься ни с чем. Герой слушает, отвернувшись. Но в итоге убеждается в правоте родителей и безвольно соглашается. Героиня пытается сказать что-то в свое оправдание. Родители. Почему вы не пропишите его у себя? Родители не выдерживают и буквально взрываются, вскакивая с мест с набитыми ртами. Они кричат, что та не дождется от них ничего. И что-то еще, чего Героиня не слышит, потому что выходит из комнаты. Герой выходит вслед за ней. Родители постепенно успокаиваются и продолжают есть. Супруги возвращаются, Герой едва не заталкивает Героиню в комнату, и садятся за стол. Спокойная беседа возобновляется, но через некоторое время снова возвращаются к обвинениям Героини. Та вскакивает и хлещет цветами свекровь по лицу. Герой подскакивает к Героине, но та выбегает из комнаты, обогнув стол с другой стороны. Все трое родственников бросаются за ней. Попытку выйти из-за стола проделывает даже Слабоумный, но безуспешно. Героиня успевает покинуть квартиру. Сцена 4. Попрошайка Изуверов. В переходе метро сидит женщина. Лет тридцати, сорока, может, двадцати. В мятой куртке, со спутанными волосами. Перед ней на полу коробка с деньгами. А на руках спит маленький ребенок в грязном комбинезончике. В переходе много людей. И деньги в коробку кладут часто. Я ходил мимо женщины около месяца и догадывался, кому уходят эти деньги. Сколько раз говорили, сколько писали, и все равно кладут. Люди наши готовы последнюю рубашку снять, последние копейки вытряхнуть. Я, конечно, ничего не даю. Не хочу, чтобы на мои деньги негодяи покупали себе квартиры. Но и без меня в коробку кладут достаточно. Весь их бизнес держится на жадности и страхе. А прохожие делают вид, что ни о чем не догадываются. Только выуживают купюры из карманов, да швыряют в коробку. Благодетели. И вот, я ходил по тому переходу с месяц, когда меня будто током ударило. Я остановился рядом с попрошайкой, уставился на малыша, все в том же грязном комбинезончике. Я понял, что именно настораживало меня. В шумном подземном переходе с утра до вечера ребенок спал. Ни всхлипа, ни вскрика. Спал, уткнувшись личиком в колено матери. Попрошайка подняла глаза. Наши взгляды встретились. И, я уверен, она поняла то, что понял я. Ведь у меня у самого двое детей. Один-два-три года: как долго они спят в этом возрасте? Три часа максимум. Но за месяц хождения по переходу я ни разу не видел ребенка бодрствующим. Всегда уткнувшегося в колено матери. Почему он спит все время, спросил я. Попрошайка сделала вид, что не расслышала. Только опустила глаза. Я повторил. Она подняла голову, посмотрела мне за спину. Пошел в жопу, произнесла она одними губами. Почему он спит, я почти закричал. Кто-то положил руку мне на плечо. Мужчина с типичным лицом вытряхнул из пятерни монеты. Что ты пристаешь, видишь, и так ей плохо. Попрошайка перекрестилась, изображая смирение. Ко мне подошел полицейский, спросил, в чем дело. На свой вопрос я получил от него исчерпывающий ответ. Пошел в жопу. А ребенок все спал. Я позвонил знакомому. Мне нужно было получить ответ на вопрос — почему спит ребенок. И я его получил. Под героином или водкой. Так сказал мой знакомый — цыган. Кто под героином, удивился я. Ребенок. Чтобы не кричал. Ей с ним целый день сидеть. Я не знал, что сказать. Стоял, держа трубку у уха. А знакомый все говорил. Что дети, конечно, часто умирают. Самое неприятное, когда днем, среди рабочего дня. И мать должна проходить с мертвым ребенком до вечера. Таковы правила. А прохожие все бросали мелочь в коробку. Помогали. Я вернулся в переход на следующий день. Полицейского, ответившего мне ругательством, не было. С собой я взял удостоверение председателя совета автомобилистов и был готов к серьезному разговору. Попрошайка держала уже другого ребенка. Мои вопросы она просто игнорировала. Меня интересовали документы на ребенка, и, самое главное, где вчерашний? Я пытался вразумить эту женщину, когда местные торговки выскочили из ларьков на ее защиту. Торговки требовали, чтоб я вышвыривался из перехода. Я сопротивлялся. Пытался объяснить. К торговкам присоединились прохожие. Сначала пенсионеры, потом все остальные. Меня, председателя союза автомобилистов, выдворили из перехода, как бесправную собаку. Я собирался найти полицейский патруль, чтобы объяснить все им. Но полиция нашла меня сама. Вчерашний сержант подошел и потребовал документы. Документы я предоставил, и высказал мнение по поводу нахождения женщины с ребенком в переходе. Но сержант… Сцена 5. Роды с "Колыбелькой" Рита. Рожала я в мае этого года с Ермаковыми. Ребенок погиб. Всю беременность ходила без проблем. В женской консультации сказали, что все нормально. То же самое твердила Ермакова. Хотя, я говорила, что у меня узкий таз. Что впоследствии и подтвердилось. Восемнадцатого мая ночью отошли воды. Ермакова сказала, что сами роды еще не скоро. К утру было полное открытие. Она приехала, сразу заставила тужиться. Это тянулось восемь часов, ребенок не выходил. Ермакова думала, что тройное обвитие. После выяснилось, что обвития вообще не было. Зато у Ермаковой было много версий. Оказалось, ребенок идет задом и после восьми часов, когда я едва-едва оставалась в сознании, Ермакова выдернула из меня ребенка. Ребеночек уже не дышал. Дальше началось хамство. Сами виноваты, квартира у вас маленькая и грязная, ребенка вы не хотели, поэтому он не выходил. Она потребовала, чтоб я позвонила в Скорую и сказала, что сама родила. Мол, это лучший вариант, тогда от вас отстанут. Воспользовалась моим шоковым состоянием, добавила, что придет участковый, запишет, что случилось, и уйдет. Не хотите этого делать, можем забрать тело и сами закопать. И быстро, собрав все, что говорило об их присутствии, убежали. Сколько сил и нервов потратила я в роддоме, объясняя, что произошло. Потом в полиции. В морге выяснилось, что у моего сыночка черепно-мозговая травма и перелом шеи. Две недели не могла получить тело. Выясняли, не я ли его убила, потому что в легких обнаружили воздух. Теперь Ермакова говорит, что ребенка не ждали. А я с августа не вылезала из "Колыбельки", ходила на все занятия. Ермакова утверждает, что мама не занималась и сама виновата. Потом стала говорить, что ничего страшного, еще родишь. Как будто в туалет сходить: сегодня плохо, завтра хорошо. Дело еще не закрыто и мне приходится доказывать, что я не убийца собственного ребенка. Об этой стороне уж точно не думают, рожая дома. Ермакова даже не позвонила потом, даже привет не передала, жива я вообще. По ее поведению было видно, что у них это не первый случай, когда она выдергивает ребенка из матери, ломая ему череп и шею. Так спокойно она себя вела. Когда я позвонила сама и сказала, что у ребенка травмы, меня могут обвинить, ее интересовало только, чтоб их не упоминали. Раз уж я сказала, что рожала сама, не надо менять показания. Прокуратуре все-таки стало известно о присутствии "Колыбельки". Тогда-то Ермакова засуетились, стала названивать. Хотела знать, что я про них сказала. Даже домой прислали сотрудницу, когда я на их звонки перестала отвечать. Уже два специалиста сказали, что роды были проведены исключительно непрофессионально. И теперь мне нужно доказывать, что "Колыбелька" была у меня и принимала роды. Следователь сказал, что ответственности они не понесут, их даже привлечь нельзя. Но самое ужасное, что эта стервозина не учитывает свои ошибки, не делает выводы. Если мать рожает хорошо, это заслуга Ермаковой, если плохо, сама виновата. После родов я ее не интересую. У них на уме только деньги. Роды превратились в бизнес. Ничего больше. Теперь мне придется ходить в роддом, которого я так избегала, и общаться с их сотрудниками. Что-то доказывать им. Меня обязательно туда повезут. Скорее всего, с полицией. Полицейские должны присутствовать при осмотре. В худшем случае, как в моем, придется еще со следователями общаться. Этого, похоже, не избежать. Снова что-то доказывать. И так без конца. В состоянии, когда ты потеряла ребенка. Пытаться получить тело из морга. Ходить к ним пятнадцать раз. Понимать, что ничего нельзя сделать. Уходить в истерике. Адвокаты в бесплатной юр. помощи сказали, что факт принятия родов нигде не зафиксирован, даже истории родов нет. В роддомах ее переписывают, у меня ее нет вообще. Ермакова ее просто уничтожила. Получается, что родов как бы и не было. Меня отправили на экспертизу, мать ли я этого ребенка. Унижали, как могли. Вернулась вся в слезах. Нужно искать людей, которые подтвердят факт моей беременности. Сейчас я в поиске. |
