|
|
Сартр, Селин, Хайдеггер и всеобщая децимация Все мы знакомы с принципом неопределенности Гейзенберга о том, что у частицы не могут быть одновременно измерены ее положение и скорость. Наше знание ограничено не чисто количественно, а принципиально — на парадигмальном для науки уровне. Но кроме этого все мы знакомы с Зеноном Элейским и его недосягаемой черепахой. Софист предложил и более радикальную апорию о всеобщей неподвижности. Зенон рассуждал так: летящая стрела в каждый момент времени неподвижна, значит, она неподвижна всегда — движения нет. Двадцать четыре столетия спустя квантовый механик Вернер Гейзенберг расстроил безупречные рассуждения древнегреческого коллеги, вклинившись в самую их сердцевину — в момент обнаружения неподвижности стрелы. Оказывается, мы знаем о стреле либо ее положение, либо скорость. Но никогда и то, и другое одновременно. То есть принципиальная недосказанность позволяет преодолеть элементарные парадоксы, представляющие действительность в совсем нереалистичных тонах. Незнание заставляет стрелу лететь дальше. А здесь уже и до Фридриха Ницше рукой подать. Немецкий философ разглядел человека в стреле тоски, брошенной на тот берег. А Зенон Элейский из своей античной глуши обескровил новаторский проект, доказав неподвижность стрелы. Движения нет, поэтому другой берег недостижим. Человек остается со своей тоской. Времени, судя по всему, тоже не существует. Поэтому это никогда не закончится. Выходит, американский кретин Фрэнсис Фукуяма прав, и можно больше ни о чем не беспокоиться? Не совсем... Все еще хуже! Жан-Поль Сартр на кончике пера вывел тип мужчины, которого так недоставало — мужчину с половой дисфункцией. Рассказ "Интим" раскрывает безобидного импотента в актуальном качестве — безопасного спутника женщины, которой не нужно больше беспокоиться за свой сексуальный бастион — крепость останется неприступной, что бы ни происходило. Не зря Луи-Фердинанд Селин так ненавидел этого жалкого популяризатора Мартина Хайдеггера. Сартр художественно изъял из любого порыва сердцевину, сделал его безопасным и бесполезным. Если вы — стрела, то всего лишь повисшая в воздухе. Если вы — женщина, то без драмы проникновения. Если мужчина, то… После "Интима" можно даже не заикаться о другом береге Ницше. Туда и черепахам Зенона никогда не попасть. А посему… Как поступали в таких случаях дадаисты: ВЫ ВСЕ — ОБВИНЯЕМЫЕ. ВСТАТЬ. С ВАМИ МОЖНО ГОВОРИТЬ, ТОЛЬКО КОГДА ВЫ СТОИТЕ. Обвиняются не только перечисленные высоколобые мерзавцы, а вообще все. Суд уже состоялся. Обвинительный приговор вы узнаете из юридического вестника "Опустошитель", как раз выходит 44-й номер. Децимация[1]. Развести по камерам этих скотов! Прокурорами на этом запутанном процессе выступили Антонен Арто, Ульрика Майнхоф, Эжен Ионеско, Кира Муратова, Рене Домаль, Эмиль Мишель Чоран, Жан-Люк Годар, Ален де Бенуа, Юкио Мисима, Курцио Малапарте, Ноам Хомский и, разумеется, Вадим Климов. [1] Децимация — высшая мера наказания в армии Древнего Рима: казнь каждого десятого по жребию. |
