|
|
Кажется, моя жена – рыба Сегодня моя жена изменилась. Не вся, скорее, что-то не уловимое с первого взгляда. Это как не заметить первых морщин или новой стрижки — незначительной детали. Сначала она показалась мне сумасшедшей — с выпученными глазами и глупой улыбкой приблизилась утром, чтобы поцеловать. Тело её подозрительно пахло, словно она вспотела во сне. Странно, ведь раньше это казалось мне чем-то по-домашнему трогательным. Мы любили дурачиться утром, обниматься перед завтраком. Теперь что-то не так. Впервые я не захотел ответить на её поцелуй, а сжал губы и заставил себя не отвернуться. Я говорил себе: "Что ты, старина, ведь это всё ещё твоя жена, всё та же милая пухлая женщина". Наверное, это спросонья. Потом мы пошли завтракать. Чёрт, кажется, и мой дом изменился, по крайней мере что-то случилось с кухней, опять же что-то незаметное, как будто поменяли, скажем, количество шкафов или перекрасили пол на оттенок темнее. Нужно вглядываться, чтобы понять, но сейчас не до этого. Мне неприятно прикасаться к жене — она липкая, какая-то чёртова рыба. Сейчас она всасывает вчерашние спагетти своим трубообразным ртом со звуком и наслаждением. Я в растерянности, ковыряюсь в тарелке, вожу глазами по кухонным ящикам. Что-то здесь не так. Сегодня вечером у нас должны быть гости — подруга жены с мужем –очередная пьяная встреча. Нужно много всего успеть. Женщина напротив, словно читая мои мысли, подскочила и закивала: — Да-да, нужно сделать салат, купить красивые бокалы, протереть пол и ещё… Тараторила без умолку. Я ужаснулся своим мыслям, подумал что-то типа: "Какая же тупица, когда ты наконец заткнёшься и оставишь меня одного?" Боже, это были мои мысли, в моей голове, их сгенерировал мозг, смотря на любимую жену. Не может быть, ведь я обожаю её каждой клеткой души, не могу перестать восхищаться тем, какая она находчивая и жизнерадостная, точнее не мог, до этого завтрака. Она попыталась взъерошить мне волосы, чем вызвала раздражение. Я быстро встал и отправился в постель, чтобы поспать ещё пару часов, надеясь, что странное утреннее ощущение развеется. Стремительно уснул. Я проснулся в рыбацкой бухте, запутанный в рыболовных сетях. Чёрт! Они так сильно меня пережали, что казалось, ещё чуть-чуть и разрежут рот от уха до уха. Я запаниковал, начал извиваться, как червь, как приманка, чем приманил нечто. На чёрной поверхности воды появились круги, потом бурление и вышло оно — нечто с лицом моей любимой жены, нечто чужое и пугающее. Раскачивая бёдрами, существо приближалось ко мне. Шло оно словно заигрывая, словно это был брачный танец какой-нибудь инопланетной амфибии. Приблизившись, существо оценило меня взглядом и стало у головы, широко расставив ноги. Оно гордо демонстрировало свою промежность, чудовищно долго, считая видимо, что я получал бешенное наслаждение. Но я смотрел туда, как зачарованный, и промежность её казалась мне как минимум необычной: вся сочащаяся, словно гонорейная воронка, вывернутая наружу и серая. Существо напряглось и зарычало, из её промежности полилась густая тина, на меня, на моё обездвиженное сетью лицо. Вместе с омерзением я почувствовал, как мой детородный орган реагирует на этот запах. Словно я — пришелец-амфибия — учуял запах самки своего вида. Самка тотчас же заметила моё возбуждение и, качая бёдрами, уселась на меня верхом. О что это было за наслаждение, я окунулся в речной ил, в тёплую морскую воду, чувствовал, как меня ласкает тысяча нежнейших листьев водорослей. Я проснулся. Из кухни послышалось: — Милый, ты так весь день проспишь. Выдохнул: "Всё в порядке, утренняя чертовщина мне приснилась". Тут же радостно крикнул: — Дорогая, собирайся, поедем выбирать бокалы. Пританцовывая, зашагал в сторону ванной. В нос ударила едкая вонь. Так пахнет месяцами не чищенный бассейн, болотная ряска, гниющие кувшинки. Моя жена стояла напротив зеркала, дышала на него, а после прижимала отрытый рот, оставляя отпечаток. Криво улыбаясь, она повернулась ко мне и проклекатала: — Смотри, а след исчезает. — Да, милая, очень интересно, собирайся, — непринуждённо проговорил я. Всё в норме, просто шутка, просто она встала не с той ноги. Через полчаса мы были готовы ехать за бокалами. Я ждал её на диване в гостиной. Лучезарная улыбка на инопланетном лице. Сейчас чёртово лето, двадцать градусов жары, а она вырядилась в меховую жилетку, влага из тела испарялась, на лбу проступил пот. Я только улыбнулся в ответ. Жена чмокнула меня в щёку, я не отстранился. Она мягко улыбнулась и повернулась к зеркалу, чтобы накрасить губы какой-то безвкусной сиреневой помадой. Мы выдвинулись. В магазине как обычно было полно народу, в отделе посуды и подавно. Моя амфибия-жена вальяжно разгуливала среди прилавков, бросала в корзину всякий хлам. Увидев посуду, она издала громкий вопль: — Уаа, туда, бокалы. Я был раздавлен обращёнными на нас взглядами. А она, безумно раздувая ноздри, двинулась к посуде и через секунду довольно произнесла: — Выбираю эти, они как будто в разводах мочи. Быстрее к выходу, уже наплевать на эти безвкусные паршивые бокалы. На нас косились люди, прикрывали рот в усмешке, словно что-то знали. Всё потому, что сейчас июнь, а она в чёртовой меховой жилетке, чуть ли не захлёбывается потом, но не раздевается. Я несколько раз попытался мягко сбросить жилетку с влажных плеч, но моя странная жена смотрела на меня, как на умалишённого. Наша корзина наполнена до краёв: здесь десять рулонов туалетной бумаги (боюсь представить, что она приготовит), какие-то безделушки для сервировки, вантуз (мать его), специально выбранные подпорченные фрукты, заветренное мясо. Молча оплачиваю, парень-кассир строит глазки моей жене на прощание. Наверное, у него какой-то фетиш на взмокших женщин. На улице я почувствовал, как нарастает звон в ушах, остановился. Эми — моя дорогая жёнушка — с любопытством спросила: — Милый, ты замёрз? Возьми, на. И стала натягивать на меня свою мокрую от пота жилетку. Боже, что за идиотка. Я держался из последних сил. Домой ехали молча, я курил. Через два часа приедут наши друзья — Джулия и Сэм — и меня, чёрт возьми, грела только мысль о прохладном вине в холодильнике. Я натёр бокалы, придвинул праздничный стол к дивану, расстелил скатерть. Стало даже уютно. Тсс… Из кухни доносятся всплески воды, и сердце моё стучит сильней — там поселился страх. Беззвучно ступая, я проследовал на кухню. Моим глазам открылось нечто странное и одновременно жуткое. Половое ведро было наполовину пустым, швабра отброшена под столешницу, а посреди кухни в луже грязной воды лежала моя обнажённая жена. Она лежала на животе и кряхтела, даже стонала, и вдруг по-лягушачьи оттолкнулась от ближайшего кухонного шкафа и заскользила. Мне показалась, что она даже выбирала угол, чтобы поплотней прижаться к полу гениталиями. Чудовищное удовольствие. Сделав три круга, она села на ягодицы и теперь отталкивалась от плиты. Я вздохнул слишком глубоко. — Дорогой, я вот-вот закончу с уборкой, помощь пока не требуется, — как ни в чём не бывало сказала Эми. Я вышел окаменевший и до прихода гостей боялся показаться из комнаты. За окном быстро стемнело, раздался звонок в дверь. "Боже, я останусь не один", — пронеслось в голове, и я бросился открывать. Жена меня опередила. Гости хвалили её уродливое платье, восхищались причёской. Я же стоял незамеченным. Джул и Сэм — наши друзья, хотя, скорее, друзья жены и мои знакомые. Вот Джулия чмокнула Эми в щёку, отдала бутылку вина и проследовала мыть руки. Сэм же набросился на мою женщину и стал жадно облизывать шею, в то время как она игриво хихикала. Какой-то бред, должно быть у меня галлюцинации. — Эй, старина, надеюсь сегодня ночью ты будешь молодцом, — подмигнул он мне. Я криво улыбнулся. За столом я чувствовал себя участником сексуальной игры, которому не растолковали правила, поэтому просто сидел и наблюдал. Наши гости выпили, потом ещё. Я отключился. Щелчок — и вот я проснулся сегодня, ничего не помнящий, рядом с женой. Она всё же изменилась. Сейчас, кажется, ночь. У меня колотится сердце, и я боюсь, потому что не вижу собственных ладоней. Верно, я сошел с ума или же все они меня разыгрывают. Помню, как позавчера мы пили вино. Вдвоём. Она была печальна и задумчива — моя прелестная жена. Её затуманенный взгляд хотел мне что-то сказать, я наклонился вперёд, понюхал её волосы и произнёс: — Ну же, дорогая, скажи, что хотела! В тот момент я думал, что это очередной приступ нежности, любви, будто сейчас она скажет мне, как счастлива быть моей женой, как ей уютно находиться здесь. Тогда глаза её поменялись, я был так близко, что видел, как сузились зрачки. Эми прошептала: — Радость моя, прошу, прости меня, я отчаянно пытаюсь простить саму себя, как я жажду всё изменить. Я была с ним. Когда Джулия вышла, моё сознание сузилось до ушка иголки, я онемела, как… как рыба. Я упал в кровать и воспоминания вылетели из головы. Должно быть я спал, наверное, проспал целый день, чувствовал влажные объятья, как меня гладили по голове, что-то шептали. Я спал и не спал одновременно, чувствовал, словно меня избили, от души накололи шилом, придавили огромным камнем. Я чувствовал, но тело, казалось, умирало. Миг превратился в колесо, потом в спираль. Сейчас в этой комнате может быть она — моя изменившая и изменившаяся жена. Меня погладили по ноге, появились мурашки. — Милый, наверное, плохой сон? — спросило чудовище. Я замер. Тёплые руки исследовали мою грудь, шею, гладили щёки, опускались ниже, хватались за живот, стремились к гениталиям. Я задрожал и стал безумно маленьким под натиском этого существа. Готов поклясться, я возбудился от парализующего страха. В свете фар проезжающих за окном машин я увидел её, восседавшую на мне верхом. Вот чёрт, эта бесформенная масса — моя жена. Первый блик — и я разглядел её жёлтую свисающую кожу (ниже груди уже ничего не было видно). Я чувствовал, словно на меня вылили воск тысячи свечей, который медленно переплавляли, пока я спал, и вмиг придавили меня, выстроили эдакий алтарь. На удивление, в голове пронеслась мысль, что, несмотря на громоздкость, двигалось сие нечто очень ритмично. Второй отблеск осветил её лицо. Это было безумием, я потерял голову, очарованный чертами: отёкший овал приторно блестел, губы похотливо увеличились и, казалось, вожделели самых страстных поцелуев, а глаза двигались хаотично и несвязно. В комнате пахло желчью, я был бессильным, запертым в одной комнате с ней. Существо ускорило темп и внезапно приблизилось к моему лицу. — Позволь, я поглощу тебя, — щурясь, сказало оно голосом моей жены. Меня ударили изнутри, разом выдернули нервы и вставили обратно. Я заверещал, как безумный, сбросил это с себя, споткнулся, что-то перепрыгнул… Из проклятой квартиры бежал обнажённый и шокированный, пока тяжёлое дыхание не остановило ноги. Что ж, а на этой набережной неплохо, я, конечно, вернусь домой, только сначала отпущу жену в реку. |
