|
|
Интимное сражение Женщина, одетая в светлое платье, залитое кровью. Её лицо и руки тоже в крови.
Молодая женщина. Ну, вот, я предпочитаю сказать все здесь, чем в полиции... Потом мне станет легче. Было слишком много крови. Сначало было ничего. Было немного, конечно, но в пределах допустимого. А потом начала бить ключом. Невозможно остановить. Била во все стороны, на стены, окна, на вещи... Все простыни залиты кровью, пол... Я не очень люблю кровь. Она у меня скорее вызывает отвращение. Я нанесла первый удар в горло. Это было не смертельно, сонная артерия не была задета. В конце концов он был здорово отделан. Он начал булькать и его начало рвать, он издавал хрипы... "ург!.. ург!" вот так. Я ещё раз ударила, и лезвие воткнулось в глаз. Я слышала, как оно заскрежетало по костям. Я сделала это не специально. Случайно. Он начал вопить, чтобы все сбежались. Я его умоляла замолчать. Я даже хотела его обтереть, поухаживать за ним... Я прижала его к себе... чтобы соседи не слышали, эта история в конце концов только нас касалась. Но он барахтался и отбивался кулаками. Нужно было что-то делать. Я не могла всё-таки его так оставить. Я продолжала наносить ему удары. По рукам, по ногам, в живот. В конце концов он успокоился. Он больше совсем не двигался. Потом надо было обязательно его расчленить. Но я не очень способна на такие вещи... Я никогда не могла разрезать ни курицу, ни баранью ногу. Я не могу разрезать на равные куски. Я всё порчу. Впрочем, он не переставал мне об этом говорить. Когда мне удалось отрезать голову, она как будто бы внутри была пустая. Как у куклы, у куклы, наполненной кровью. Я вытерла, чтобы не потекло к соседям, эта история касается только нас, в конце концов. Я вылила шесть тазов в раковину и, всё-таки оставалось ещё много на полу. Я шлёпала прямо по ней, она приклеивалась. Я знаю, что это может показаться ужасным, но встаньте на моё место. Мне надоело, что он всё время внутри. Всё время диктует свои приказания, потому что это он всегда командовал. В постели и в других местах. Даже мои сны были его. Он заставлял меня по утрам бриться, я должна была курить сигареты и мочиться стоя. Кстати, однажды он заставил меня подписать письмо в газету в рубрику "личные проблемы" именем Альберт. Когда мы ходили в кино, он вседа заставлял меня садиться около девушки, чтобы я к ней прикасалась, у него это вызывало всякие штучки, его это возбуждало... но что мне мешало больше всего, он мне запрещал иметь месячные, а в конце он всё время так делал. Даже в одной квартире тяжело жить с мужчиной, а вдвоем в одном теле, это становится мучительно невыносимо. Я не такая высокая, не такая толстая. Нет места для двоих. Мы всегда один внутри другого. Налетаешь друг на друга.... Жизнь становится невыносимой... А всё потому, что однажды я позволила ему войти. Им дашь вот столько (Она показывает мизинец.), а они берут всё. Он полностью завладел мною, скорее совсем вытяснил меня, я была выгнана из моей кожи, выброшена. Выставлена... из меня... я ни чуточки не жалею, что выпустила ему кровь. Это самооборона. Но эта кровь... вся эта кровь. Я бы заслужила другого исхода. Более мягкого. Мы всё-таки не дикари. Ну, вот, я всё высказала, мне так лучше. Пусть меня бранят, мне наплевать. По крайней мере, я теперь снова стала женщиной, как другие, настоящей женщиной. Я смогу вести нормальную жизнь, встретить мужчину. Но в этот раз я буду начеку... Темно. Перевод с французского Нины Севестр. |
