|
|
Ракета 1. О том, что ракета упадёт, стало известно накануне. Они как раз пришли с ужина. Отец включил телевизор, а там и сообщили. Мишка прильнул к экрану, жадно вслушиваясь в мудрёные слова, но всё равно почти ничего не понял. Разобрал только, что в космосе произошла какая-то авария, и теперь, как малыш себе это представлял, огромный горящий кусок металла летел вниз. — Она упадёт на людей, и все умрут? — спросил мальчик. — Не говори глупостей, — отмахнулась мать. В столовой почти никого не было. Иссякал август. Последняя смена завершилась два дня назад — семьи с детьми разъехались. Мишке идти в школу было через год, поэтому они задержались до первых чисел осени. Кроме них осталась лишь парочка стариков да неразговорчивый молодой человек, вселившийся на прошлой неделе. Ужинали нехотя. Снова из-за чего-то поругавшись ещё с утра, родители молчали. Всё это было у них в порядке вещей. Раньше малыш переживал, думая, что папа и мама могут развестись, но потом привык и уже не воспринимал повторяющиеся ссоры всерьёз. Просто становилось грустно. Они стали меньше разговаривать уже на вторую неделю отдыха. "Может, просто устали друг от друга?" — думал мальчик, представляя, как же тогда успел утомить их он сам. Санаторий сократил кухню до одной поварихи. Тяжёлая ещё молодая женщина приезжала поутру на велосипеде из соседнего села, готовила завтрак, обед и ужин, после чего возвращалась домой. Рацион стал однообразнее. Мишка страдал. На ужин дали яичницу на колбасе и салат из капусты. Он уныло смешивал вилкой содержимое тарелки в однородную массу. — Не выйдешь из-за стола, пока всё не съешь, — предупредила мама. Мальчик с надеждой взглянул на папу, надеясь, что тот предложит ему перекусить в номере, где у них имелась колбаса, сыр и чипсы, однако тот никак не отреагировал на страдальческие ужимки сына. Демонстративно отвернувшись от жены, он делал вид, что изучает этикетку бутылки с минералкой. В низкой душной комнате малышу было не интересно. Мишка думал о том, что услышал в новостях. В нём росла тревога. Настоящую ракету он никогда не видел. Разве что в кино — но это не считалось. — А куда она упадёт? — снова не выдержал мальчик. — В океан, диктор же сказал, — отец сел на кровать и потрепал его по голове. Мать взяла пульт и принялась щёлкать каналы. — У меня живот болит, — соврал Мишка, чтобы обратить на себя внимание. — Иди, погуляй, пока ещё светло, — ответила она. Из телевизора заголосила красивая тётка в перьях. Папа достал из холодильника банку пива и прилёг на диван. 2. Санаторий располагался на горном плато. Обрамлённый ещё сочным, статным лесом, трёхэтажный корпус стоял через мелководную тонкую речушку, крытую резным мостиком, чуть в стороне от гигантского отцветающего луга, посреди которого величественно высились сухие конусы снопов. Дальше — за цветами и травами — скрывались под скрюченными, уходящими ветвями прямо в воду ивами, два озерца. Вниз, через шлагбаум, вилась щербатая асфальтированная дорога, втекающая где-то через километр в богатое каменное село. За ним, через автомобильное шоссе, начинались поля с кукурузой и подсолнухами — аж до самых гор. Перегнувшись через перила, мальчик уставился в пенящуюся среди гладких камней воду: не мелькнёт ли рыба? Несколько раз, в обед, когда яркий свет насквозь пронзал резвое течение, он замечал блеск форели. Но сейчас, на исходе дня, течение было уже непроглядным. Солнце сползало за плешивые шапки гор напротив. Цепью, прячась друг за друга, они бесконечно уходили вдаль. Темнело тут скоро. Мишка это знал и поспешил на поляну. Тишину разбавлял убаюкивающий шелест под ногами. Мальчик попытался поймать кузнечика, присевшего отдохнуть на засыпающую ромашку, но тот проворно ускользнул прочь. За три недели Мишка подружился со многими ребятами, но сейчас он был один. И ему снова было грустно. Грустнее, чем в столовой, когда ничего не говорили, стараясь не пересекаться взглядами, родители. Он брёл через оставленный в покое покос. Солнце окончательно скрылось, оставив над покатыми вершинами едва различимое малиновое сияние. Подул лёгкий ветерок. В сумерках чаща превратилась в стену и угрюмо заскрипела под собственной тяжестью. Мальчику мерещилось, что она начала сжиматься вокруг долины, незаметно наступая всё ближе. Голое небо стало грязно-сиреневым, неумолимо теряя жизнь. От воды послышалось ленивое кваканье — сначала редкое, а потом всё шире, пока не заскулило печальным перезвоном. Мишка поднял голову. Всё сильнее хмурясь, небосвод не зажигался. Мальчик различил на нём лишь бледную крошечную точку, невнятно дрожащую прямо над ним. Казалось, она не двигалась. "Неужели это ракета?" — подумал он с ужасом и восторгом, вглядываясь в бездну. Послышался жалобный скулёж. Из придорожных кустов выполз местный безродный пёс Пират. Чёрная шерсть растворялась в воздухе, из неё двумя жёлтыми фонариками светились огромные умные глаза. — Собачка, иди сюда, — позвал малыш. Насторожившись и тонко тявкнув, дворняга кинулась прочь. Быстро разливались чернила теней. Ветер усиливался. Сливающийся с воздухом лес грозно загудел. Из его глубин послышался нечеловеческий писк. Мишка побежал к зажёгшемуся электрическими огнями корпусу. У входа курил отец. — Нагулялся? — спросил тот. — Я устал уже, — ответил мальчик, не решаясь признаться, что испугался непонятно чего. Он подумал, что ещё совсем недавно темнело намного позже, и после ужина они успевали поиграть в мяч. В компании ребят было совсем не страшно, даже когда всё вокруг погружалось во мрак. Ещё они часто спорили. — Я бы добрался до неё за час, — бахвалился Мишка, указывая на ближайшую гору. В ясную погоду она стояла поразительно близко. Малышу чудилось, что он различает среди изумрудных пятен овивающего её леса каждое дерево. — Врёшь. Туда часа два. Не меньше. Хоть беги, — авторитетно расставляя слова, говорил старший из ребят. А все остальные соглашались, поднимая на смех хвастовство Мишки. Но не злобно — по-дружески. Он чувствовал это и совсем не обижался. Ему захотелось рассказать папе о ракете. Вечер уже высыпал первые звёзды, а над горами бледнела луна. Он вспомнил, что светящаяся точка была прямо над ним. Мишка изо всех сил задрал голову, но не смог её найти. Небо горело, обретая новый объём. 3. Ночью Мишке снилась ракета. Искрясь, она неслась по звёздному небу. Её зефирная обшивка была охвачена пламенем. Падение сопровождал монотонный угрожающий рёв. Наутро его разбудила мама. — Завтрак проспишь, — ворчала она. — Я не хочу кушать, — вредничал он сонно. Отца не было. — Буду ждать внизу, — сказала мать и вышла. Мальчик оделся и выглянул в окно: свежее небо сверкало бирюзой. Столовая располагалась на другом конце корпуса. Родители уже сидели за столом. Они всё так же молчали и не поздоровались, когда он вошел. Перед Мишкой стояла тарелка ненавистной овсяной каши на молоке. — Тут пенка, — пожаловался малыш. Он брезгливо поковырял сероватую вязкую жижу, но никто не ответил. Вздохнув, мальчик принялся снимать белесые листья плёнки, старательно вытирая ложку о салфетку. К их столику подошёл молодой человек. Застенчиво кашлянув, он потупил взор, не решаясь начать разговор. Отец встал, что-то невнятно буркнул и поздоровался с ним за руку. — Присаживайтесь, — машинально предложила мать. — Да я так, на минутку. Видели последние новости? — заговорил парень. Родители переглянулись. — Ну, про ракету, — насупился тот. Позабыв о ненавистном завтраке, Мишка с любопытством смотрел на него. — И что же с ней не так? — ухмыльнулся его папа. — Высчитали, что она грохнется где-то тут — в горах, — ответил молодой человек. — А где именно? — спросил мальчик. — Чушь! Всё это весьма маловероятно! — резко вклинилась в разговор мать. Отец достал телефон и принялся листать новостную ленту. 4. После завтрака всё официально подтвердилось. В экстренном сообщении властей уверялось, что никакой опасности для населения нет. Ожидалось, что ракета почти полностью сгорит в атмосфере, а её обломки упадут в отдалённом горном районе. Ближе к полудню, за пятнадцать минут до назначенного момента крушения, не сговариваясь, все собрались у главного входа. Ничего не объясняя, повариха оседлала велосипед и укатила в село. Супруги-пенсионеры, заявив, что всё это их мало интересует, отправились прогуляться к озёрам. Мишка старательно всматривался в голубое море, заполнявшее пространство над ними — никакой ракеты не было. Мальчик уже начал сомневаться, что она действительно существует. Молодой человек нервно поглядывал на циферблат наручных часов. Несколько раз над ними пролетели вертолёты. Время тянулось медленно — до тошноты. Мишка почувствовал, как от ожидания у него сводит живот. — Смотрите! — вдруг встрепенулся парень, указывая на простирающийся перед ними хребет. Мальчик вглядывался во все глаза, но ничего не видел. — Ах! — воскликнула мать. Наконец, он тоже заметил. Это был лучик, похожий на дробную каплю воды. Едва мерцая, он медленно катился по небосводу. — Тридцать секунд, — отмерил молодой человек. Ракета росла, превратившись из крошечной вспышки в объёмный горящий шар, выбрасывающий за собой долгий хвост пылающего дыма. Мальчик почувствовал какую-то странную пугающую радость. Послышался глухой треск — точно вдалеке свалили дерево. Ракета врезалась в ближайшую гору. Блеснул и тут же угас столб огня. Рассеиваясь, во все стороны потянулись лоскуты пепельного тумана. Вскоре всё завершилось. — А разговоров было! — презрительно скривился парень. Мишка продолжал таращиться на вершину, в которую врезалась ракета, ожидая, что, возможно, произойдёт ещё что-то. Но ничего не было. Отец отошёл в сторону и закурил. Издалека — со стороны села — раздались едва различимые хлопки: сперва одиночные, а после паузы перешли в трель. — Что это? — Мишка сгорал от любопытства. Молодой человек побледнел. "Струсил!" — злорадно подумал мальчик. — Ерунда какая-то, — папа втёр окурок носком кроссовка в гравий. От озёр донеслись крики. Малыш увидел, как через поляну к ним бежали пенсионеры. Старик чуть отставал, но, стремительно нагнав свою супругу, повалил её. Из мечущихся вокруг них травы и цветов раздался хриплый вопль старушки. В первые секунды крик нарастал, становился всё выше, пока вмиг не оборвался — лопнул и совсем затих. Над деревьями тучей взмыли встревоженные птицы. Галдя, они хаотично метались по узкому куску неба, а потом поспешно, словно спасаясь от чего-то незримого, бросились прочь — куда подальше. Истошно лая, пронёсся Пират. Пёс прыгнул в заросли и исчез. Послышался механический рокот. На дороге появился бронетранспортёр. Из него проворно выскочили несколько людей в противогазах и камуфляжной форме с автоматами наперевес. Старик поднялся и, чуть пошатываясь, пошагал к ним. Один из солдат выпустил очередь — пенсионер упал. Подбежавшие военные сделали несколько выстрелов по месту, откуда по-звериному выла его жена — она смолкла. Грохнул ещё один выстрел. Мишка увидел, как голова стоявшего парня, резко поддавшись назад, лопнула на уровне лба. Закружившись, нелепо размахивая руками, тело плюхнулось прямо в воду. Мальчик засёк, как в сотне метров от них блеснул прицел снайпера. Гибкий высокий мужчина вскинул на плечо ружьё и коротко прицелился. Пуля навылет прошила отца. Схватившись за грудь, тот попытался что-то сказать, но тут же сдался и упал. Малыш обернулся — мать не успела зайти внутрь и удивлённо моргала. Мишка отвернулся — солдат спустил курок. Перепрыгнув через её труп, мальчик толкнул дверь и, перепрыгивая через ступеньки, бросился вверх. Ключи от номера остались у родителей. Он дёргал все двери, но везде было заперто. Взбежав на третий этаж, Мишка осторожно выглянул в окно: военные оцепляли периметр. Вдребезги лопнуло стекло — пуля прошла совсем рядом. Мальчик упал на пол и, вжимаясь в протёртый линолеум, заплакал. Снизу затопали. — Мама! Папа! — зарыдал малыш. Слёзы застилали глаза. Всё вокруг заблестело и спуталось. Мишка не увидел, как к нему подбежали. Равнодушно зажужжала пуля. |
